Наследие

Вл. Протопопов

Николай Дилецкий и его русские современники

Интерес к деятельности Николая Павловича Дилецкого, выдающегося музыканта — композитора и теоретика второй половины XVII века, не угасает. Свидетельство тому — полемика, развернувшаяся на страницах «Советской музыки» (1967, № 9, 1968, №№ 8 и 9) вокруг имени Дилецкого и рукописного экземпляра его «Грамматики», датируемого 1723 годом и в настоящее время изданного факсимиле¹. Не прекращаются изыскания и споры о Дилецком, что вполне понятно, так как биография его представляется пока еще очень туманной.

Эпоха, в которую действовал Дилецкий, — эпоха постепенного высвобождения из-под влияния церковной идеологии, эпоха рождения и бурного расцвета нового направления в русской музыке и принесенных им форм и жанров, гармонического и полифонического многоголосия — чрезвычайно важна для судеб всего позднейшего отечественного музыкального искусства. Поэтому накопление сведений о роли Дилецкого во всех ее подробностях и деталях совершенно необходимо. Сам Дилецкий в виршах четырехголосного шуточного канта аттестует себя так:

Кампоновал сия гласы человек грешный,
Иноземец же и пан Николай Дылецкий².

«Жителем града Киева» называет его И. Т. Коренев³.

Украинское происхождение Дилецкого не подлежит сомнению. Музыкальные произведения его были известны и в России, и на Украине. Но главное дело жизни Дилецкого — его «Грамматика». Она переписывалась и разошлась в конце XVII — первой половине XVIII века по необъятным просторам России. Рукописные экземпляры ее находились в Москве и далеком Енисейске, в Петербурге и Соли Камской, в Твери, Туле, Костроме и других местах. Принадлежали эти рукописи лицам разного звания и положения — из духовенства, купечества, служилого и посадского люда.

В настоящее время нам представляется наиболее вероятной следующая классификация редакций «Грамматики», основанная на сразнении текстов и титульных обозначений (каждая редакция выступает в двух-трех вариантах):

1) виленская редакция, написанная по-польски, в оригинале неизвестная; в 1679 году переведена Дилецким на русский («словенский») язык по заказу Г. Д. Строганова под названием «Идеа грамматики мусикийской»⁴. Это наиболее полная из всех редакций;

2) смоленская редакция, сокращенная по сравнению с виленской, создана в 1677 году в Смоленске по поручению Т. Д. Литвинова и известна в двух вариантах, оба на русском

_________

Условные сокращения, принятые в настоящей статье: ГБЛ — Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина, отдел рукописей (Москва), ГПБ — Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина, отдел рукописей (Ленинград), ГИМ — Государственный исторический музей, отдел рукописей (Москва), ЦГАДА — Центральный государственный архив древних актов (Москва), «Грамматика» — «Мусикийская грамматика Николая Дилецкого», независимо от ее редакций и вариантов; в случае цитирования определенного источника (рукописи, издания) ссылка дается обычным способом с указанием листов, страниц, года издания.

¹ Сноски см. в конце статьи.

языке; ее название: «Грамматика пения мусикийского»;

3) московская редакция, создававшаяся «в дому» И. Т. Коренева, в тесном содружестве с ним; эта редакция известна в двух вариантах — 1679 и 1681 годов (последний послужил для упоминавшегося издания 1910 года) и существует в рукописях в соединении с работой Коренева (о ней см. ниже).

Кроме этих трех основных редакций, существует еще вариант «Грамматики», зафиксированный в рукописи 1723 года, — единственной известной на украинском языке. При сравнении с основными редакциями этот вариант представляется компилятивным, соединяющим смоленскую и отчасти другие редакции. Заглавие рукописи начинается с придаточного предложения: «Так яко грамматiка музикална...» и т. д. (см. факсимильное издание).

Принадлежность рукописи 1723 года руке Дилецкого, уже оспоренная в статьях В. Гошовского и И. Дурнева («Советская музыка», 1967, № 9) и Ю. Келдыша («Советская музыка», 1968, № 9), нам также представляется невозможной по ряду признаков. К ним относятся:

а) типичный профессионально-писцовый характер оформления рукописи;

б) многочисленные ошибки в нотных образцах, возможные у писца-немузыканта, но невозможные у автора (в комментариях к факсимильному изданию 1970 года в большинстве неоговоренные) ;

в) ошибки в обозначении частей, на которые делится труд Дилецкого (дважды на с. IV и X «часть вторая», на с. XXXIV «часть первая», хотя должна идти «часть пятая»). После заглавия выражено пожелание «царства небесного», что принято по отношению к умершим и чего не мог себе пожелать автор, к тому же — во втором лице («бог тебе за тое введеть в небо з ангелы лыковати», с. I).

Подпись «Зычлывый приятель и слуга Миколай Дилецкий» (с. LXX) с росчерком, который в комментариях толкуется как, якобы, обозначение «МП»⁵, находится в середине рукописи и ниже обозначение «Конецъ». Об этом уже писалось в статье Гошовского и Дурнева. Они же привели следующую цитату из рукописи: «В Смоленску почавши, на Москве лечь [однако, но] кончаючи граматику мою». Нам представляется, что эта фраза говорит о многом:

а) утверждается связь работы в Смоленске и Москве, то есть наличие элементов разных редакций, что мы определили как компилятивность;

б) о хронологической близости этого варианта к смоленскому варианту 1677 года;

в) о неавтографичности рукописи 1723 года, так как не было для автора никакого смысла переписывать (да еще с ошибками!) через 46 лет какой-то старый вариант, когда он уже создал два других, вполне его удовлетворявших;

г) объясняет наличие двух концов: один завершает написанное в Смоленске (с. 70), другой — в Москве (с. 92);

д) о характере дополнения (конклюзии) с практическими указаниями, необходимыми в условиях московской певческой культуры (способ учения детей и пр.).

Чрезвычайно важное для установления истинного писарского происхождения рукописи 1723 года обстоятельство открывается и вследствие типично писарской ошибки на с. III: копиист перескочил через строку бывшего перед ним оригинала, так как в разных местах фразы были сходные выражения. Точно такая же ошибка встречается и в очень поздней русской рукописи «Грамматики» середины XVIII века, находящейся в собрании В. Ф. Одоевского и недавно частично опубликованной в книге «Музыкальная эстетика России XI–XVIII веков» (М., 1973). Ошибка относится к определению содержания музыки как искусства. Оба текста определения — на украинском и русском языках — идентичны, ошибочность их выявляется в сопоставлении с полным текстом из публикации И. П. Сахарова, где так⁶:

«По фантазии мусикия есть тричисленная: веселая, ужасная, умилительная⁷ и смешанная. Веселая сия есть, кая ушеса человеческая и сердца возбуждает к веселию. К ней все веселыя церковный и мирския пения належат. Ужасная сия есть, кая сердца человеческая возбуждает к жалости: якоже плачь и надгробная пения. Смешанная сия есть, кая ушеса человеческая единого возбуждает к веселию, вторицею к печали...» и т. д.

Обозначенное курсивом пропущено в обеих рукописях — 1723 года⁸ и из собрания Одоевского⁹. По-видимому, обе они восходят к одному и тому же ошибочному источнику — пропуск отмеченной фразы делает бессмысленным все определение: веселая музыка якобы та, которая выражает плач и надгробное пение.

Таким образом, все описанное не оставляет сомнения в писарском характере рукописи 1723 года. Она копирует (если забыть об ошибках) какой-то черновой, очень старый, промежуточный вариант «Грамматики», который в дальнейшем был самим же Дилецким усовершенствован в рукописях перевода Виленской и в московской редакции (о вилен-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Наследие

Вл. Протопопов

Николай Дилецкий и его русские современники

Содержание