Выпуск № 12 (421) | 1973 - страница 11

«По Барабинским степям» — лирико-эпическая «тихая» кульминация всего цикла. Собственно, именно к ней и от нее направлено действие, она обобщает основную идею произведения — прославление духовного богатства, этической красоты наших современников-сибиряков.

Завершаются «Посиделки» частушками. Мягкий лирический тонус господствует в финале, хотя и здесь немало юмора, в частности — в текстах, записанных, главным образом, в Сибири:

Девушки:
Ой, любезная подруга,
На гулянку не спеши,
Ой, на гуляночке остались
Одни кильки да ерши!
У моего дорогого
Голова из трех частей:
(да) вентилятор, куммулятор
И коробка скоростей...

Парни:
Меня девочки не любят
Потому, что черный я,
Полюбите, ради бога,
Мамка вымоет меня!
Эх ты, милая подруга,
Ну, какая красота,
Глаза синие, большие,
Как у нашего кота...

Снова, как и в первой части, различны и неожиданны вступления голосов — в нону, кварту. И после заключительной шуточной перепалки посиделки заканчиваются...

Оратория Г. Иванова — хороший пример творческого использования народного мелоса. Здесь немало бережного этнографического цитирования, еще больше авторских находок, вполне отвечающих требованиям современного прочтения фольклора. Перед слушателем предстают образы, типичные для нашего сибирского села. Это — сильные, умные люди, знающие и себе цену, и уважающие других, люди с богатым душевным мирам и открытым сердцем. Музыкальный язык героев оратории не просто национален; он отражает традиции культуры данного района и, вместе с тем, черты того нового, что присуще интонационному строю нашей музыки.

Одно только пожелание: автору, вероятно, стоило бы обратить внимание на необходимость некой сквозной образно-тематической линии в столь крупном произведении — ведь на любых вечорках выделяются «заводилы». Без них действие кажется порой однообразным...

Выше уже неоднократно упоминалось имя замечательной песенницы А. Оленичевой, творчество которой впитало лучшие традиции народной музыки Сибири. Естественно и создание развернутой композиции местного автора, связанной с ее именем и образом. Интересным опытом в этом отношении явился цикл И. Вайнштейна «Песни Оленичевой».

Композитор, работавший в 60-е годы в Омске, был лично знаком с Аграфеной Максимовной. «Пела она, — вспоминает И. Вайнштейн, — так, чтобы показать наряду с основной мелодией возможно большее количество подголосков. Оленичева к тому времени была уже больной, в хоре не участвовала, но когда исполняла песни в компании друзей или близких, преображалась совершенно неузнаваемо — глаза блестели, вся она подавалась вперед, как бы летела вслед за мелодией».

Многие годы «вынашивал» композитор свой замысел, пока не сложилась его форма — вокально-симфоническая сюита для меццо-сопрано, баса и большого симфонического оркестра. Первое, на что обращаешь внимание, слушая и анализируя сюиту И. Вайнштейна, — сложное, иногда даже жестковатое оркестровое обрамление песен; порой автор говорит со слушателем на музыкальном языке, «коммуникабельность» которого выявляется далеко не сразу. Это и привлекает (необычность подачи знакомых мелодий), и ставит ряд трудных задач перед исполнителями и аудиторией.

В напевах А. Оленичевой (как уже отмечалось, это вообще типично для сибирской песенности) преобладают лирико-эпические образы. Автор и выбирает из них, главным образом, те, которые характеризуются неспешным, раздумчивым монологическим складом, размышлениями о красоте родного края и его людей.

Открывает цикл «Все поля да и долины» — одна из лучших эпических песен А. Оленичевой. Лирическая «Берегом, берегом — увалом» и празднично-игровая «Новогодняя» создают выразительный жанровый контраст. Четвертая часть — «Ты, Сибирь, родная сторона» является кульминацией цикла, обобщающей образы предыдущих частей (перекличка с первой песней здесь вполне очевидна). Снова жанровый контраст — «Во долине — луговине». И завершает сюиту чудесная «Березонька» — светлая песня о верной, чистой любви.

Напевы и тексты А. Оленичевой остаются почти без изменений, обрамление же их, как было сказано, целиком идет «от автора». Таким образом, почти в каждом номере цикла оркестр выступает не только с аккомпанементом, но и в качестве равноправного участника своеобразного диалога. Вот тут-то и мешает порой уже указанный стилистический разнобой, хотя сам по себе оркестр богат и красочен; особенно выделяются в этом смысле игровые части сюиты, например, «Новогодняя», где броско подчеркнуты неожиданные ритмические «перебои» в партиях различных инструментов, где разнообразны штрихи у

смычковых, колоритны включения флейты, гобоя, валторны.

В лирических и особенно лирико-эпических частях автор больше обращается к приемам контрастно-имитационной, нежели подголосочной полифонии. Это соответствует общей задаче упомянутого «диалога» голоса с оркестром, но, к сожалению, иногда создается впечатление некоторого «сдерживания» распева. Так, после второй попевки «Ты, Сибирь, родная сторона» у голоса — пауза, смычковые же подхватывают лишь хвостик этой попевки.

Правда, в «Берегом — увалом» автор применяет приемы линеарной полифонии:

Звучит это поначалу жестко, напряженно, но в дальнейшем развитии каждое из мелодических образований, варьируясь, приходит к новому качеству, вполне соответствующему мягкому, приветливому строю песни А. Оленичевой.

Хотелось бы, чтобы композитор, который собирается работать над новой редакцией этого значительного произведения, сумел преодолеть излишнюю пестроту во «взаимоотношениях» голоса с оркестром. Может быть, целесообразно ограничить себя, в связи с этим, и в самом инструментальном составе: ведь главное здесь — песня, именно она образует драматический стержень всего вокально-симфонического действа, а оркестровые эпизоды лишь дополняют и оттеняют ее.

И еще. Песни А. Оленичевой своим безбрежным распевом настолько тесно связаны со стихией русских народных инструментов, что обращение к ним — в той или иной форме, — думается, пошло бы на пользу сочинению.

Мы подробно остановились лишь на нескольких крупных творческих явлениях последнего времени. Отражают ли они хотя бы некоторые характерные тенденции искусства сибирских авторов, иначе говоря — достойно ли представляют это искусство? На такой вопрос следует ответить положительно. Потому и заслуживают данные сочинения всесоюзного внимания.

Но вот другой, более общий и потому более трудный вопрос: что использовано и что пока не использовано в фольклоре сибирскими композиторами в целом? Размышляя на эту тему, необходимо избегать какой бы то ни было прямолинейности, памятуя общеизвестное: народность — глубинное свойство искусства, характеризующее прежде всего особенности его содержания, а затем уже — элементы формы. Особенно важно помнить об этом сейчас, когда художественное мышление ушло далеко вперед от примитивного понимания народности как простого подражания фольклорным образцам.

Хорошо, что наши композиторы активно претворяют специфические качества сибирского фольклора. Помимо уже названных, назовем ряд других примечательных опусов. Так, в неоднократно исполнявшемся Фортепианном концерте Г. Иванова некоторые современные средства мелодико-гармонического и тембрового интонирования вполне «ужились» с сибирской песней. Хоровой цикл А. Мурова «Ленин в Шушенском» — значительная страница нашей музыкальной ленинианы. Одна из особенностей этого сочинения — владение русским хоровым речитативом, прямо восходящим к традициям сибирского лирико-эпического мелоса. Оркестр народных инструментов Новосибирского радио и телевидения с успехом исполняет Двойной концерт 3. Бляхера для домры-примы и домры-альта с оркестром, где при господстве тонального мышления уместно звучат и атональные разделы. Интересными находками отмечена «Сибирская тетрадь» молодого Ю. Юкечева. Перечень подобных примеров можно продолжить...

Вместе с тем, глубокие пласты «фольклорной целины», по существу, только еще начинают осваиваться.

Обращает на себя внимание, прежде всего, не слишком богатый выбор сибирскими композиторами народной тематики. Они пока проходят мимо урало-сибирского сборника Кирши Данилова, где, кстати, столь ярко проявилась незаурядная личность собирателя-рассказчика, некоего сибирского «Фрола Скобеева». Не используются материалы сказов горно-рудничных рабочих, отраженные в великолепной книге писателя-сибиряка А. Мисюрева «След беглеца Сороки»⁸.

До сих пор не освоена в музыке легендарная эпопея дружины Ермака. А ведь существуют различные фольклорные тексты, напевы, литературные произведения на эту тему — надо лишь «заболеть» ими. Современные исследователи записали немало старинных преда-

_________

⁸ Хорошим примером в данном случае могут служить сочинения уральских композиторов по темам и сюжетам сказов П. Бажова.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание