В. Тольба

ПЕВЕЦ-МУЗЫКАНТ

О Гмыре невозможно писать прозой. Его пение надо описывать стихами, ибо Гмыря — бесподобный и лучезарный поэт звуков, рыцарь камерного пения. Его лучистый, проникающий в душу голос облагораживал и опоэтизировал все, о чем он повествовал. Если и прав поэт, что «мысль изреченная есть ложь», то омузыкаленная мысль, спетая Гмырей, всегда была правдой. В его пении всегда ощущалась искренность чувств, находившая выражение в слове и звуке, ритме и тембре.

Как часто о певце мы с гордостью говорим: «певец-актер» и значительно реже: «певец-музыкант». О Гмыре это сказать можно и должно. Г. Г. Нейгауз в статье в сборнике об Н. А. Обуховой писал: «Некоторым моим ученикам... я часто рекомендовал слушать запись “Персидской песни”... чтобы понять, до каких пределов может дойти выражение обнаженного чувства, выразительности любой ценой, выразительности в самой превосходной степени, еще шаг дальше, и грозит провал в пошлость, в бездну чувствительности, в слякоть цы-

В роли Ивана Сусанина

ганского романса (подчеркнуто мною. — В. Т.), — но Шаляпин гениально доходит “до грани” и никогда не переходит ее, искусство остается искусством» ¹.

Гению Шаляпина подражать нельзя, у него можно только учиться, и Гмыря всегда учился у Шаляпина. Именно поэтому у Гмыри был свой стиль, вобравший в себя все лучшее из наследства великого певца и прежде всего, его искусство интонирования, выразительного пения, но без преувеличений, без «неумеренной подчеркнутости», хотя, к сожалению, и без того, что И. Бунин называл у Шаляпина «богатырским размахом».

Чтобы не быть голословным в оценке искусства Шаляпина, сошлюсь на слова К. Игумнова, сказанные им в беседе с психологом Б. Тепловым: «Некоторые последние напетые им пластинки — например, “Персидская песня” — обнаруживают даже не очень хороший вкус (подчеркнуто мной. — В. Т.). Он уже несколько преувеличивает, переходит какую-то грань художественной меры, и то, что раньше было искренним и правдивым, приобретает характер тенденциозности и подчеркнутости» ².

Да простят мне сравнение пения Гмыри с игрой Моцарта, который, по словам одного исследователя, «играл без всякой манерности, без эффектных жестов и излишней нервозности» ³.

Для пения Гмыри были характерны мягкая, отчетливая, но не утрированная дикция, огромный пиетет к авторскому музыкальному и поэтическому тексту, безупречный художественный вкус, красота звука, ювелирная отшлифованность музыкальной фразы, обаяние «аполлонического» начала, «вчувствование» в исполняемое им произведение, лаконизм, выражающийся в том, что подспудно в его пении слышалось многое, а на поверхности это проявлялось скупо, сдержанно (как в хемингуэевском «принципе айсберга»).

Гмыря — оперный певец не раскрылся полностью, это недосказанная, «недопетая» страница его творчества. Глубоко несправедливо мнение о том, что его голос якобы проигрывал из-за недостаточной мощности в соревновании с оркестром.

Попутно замечу, что оперные певцы бывают несправедливы в своих претензиях к оркестру! Конечно, тихий оркестр в опере всегда лучше, чем громкий; можно сказать, что в опере большой оркестр существует для большого piano, а не для большого forte. Но я вспоминаю случай, когда на генеральной репетиции в 1944 году известный артист попросил меня аккомпанировать ему еще тише, и я до предела «снял» оркестр. Каким бедным, «голым» показался его голос, лишенный оркестровой поддержки! Другой запомнившийся мне случай — это концерт в Киевской филармонии известного оперного тенора, выступавшего под аккомпанемент рояля. Блестящий, «стенобитный», красивого тембра голос певца, пробивавший любую толщу оркестровой звучности, но лишенный гибкости, богатства нюансов, не владевший mezzo-voce и piano, покрывал своим могучим звучанием рояль, но выглядел одиноким, «раздетым» и производил невыгодное впечатление. Если оркестр выразительно играет, тонко фразирует и хорошо соразмеряет свою звучность со звучанием голоса певца, то всегда будет казаться, что последний поет музыкально. Для одних певцов оркестр — маска, скрывающая их недостатки, для других — поддержка. К этим последним относится и Борис Романович Гмыря. Его го-

_________

¹Сб. «Н. А. Обухова», с. 123. М., 1970.

² Вопросы фортепианного исполнительства. Вып. 3, с. 53. М., «Музыка», 1973

³ Д. Вейс. Возвышенное и земное, с. 496. М., 1970.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Тольба

ПЕВЕЦ-МУЗЫКАНТ

В роли Ивана Сусанина

Содержание