В заключение хочу сказать еще об одной причине триумфального успеха Озавы и его оркестра у всех посетителей концертов, включая и весьма квалифицированных музыкантов, и просвещенных любителей музыки. Здесь, на мой взгляд, сказалась тоска по праздничности, которая должна быть органически присуща каждому концерту (особенно симфоническому), тем более в эпоху все возрастающего прогресса радио, телевидения и звукозаписи. Сегодня каждый потенциальный посетитель филармонического зала должен преодолевать в себе желание использовать более «легкую» возможность слушать музыку дома (не нужно заботиться о билетах, не нужно никуда ехать, возвращаться при, возможно, плохой погоде и т. д.). В концерт он пойдет лишь будучи уверенным в том, что «живое» исполнение даст ему более сильное впечатление, чем слушание звукозаписи.

Увы, с наших концертных подмостков часто веет обыденщиной, серостью и скукой. Нередко в программе дирижера совсем не то, что ему хотелось бы исполнить, чем он творчески наполнен, что ему лучше удается, а произведения, доставшиеся ему из общего «котла» филармонических планов, после «шапочного разбора». И оркестр, естественно, недовольный тем, что ему предлагается с пульта, в лучшем случае только корректно-точно играет все, что написано в нотах, лишь бы выполнить свою будничную плановую норму.

Совсем неудивительно поэтому, что публика, посещавшая концерты Симфонического оркестра из Сан-Франциско, приходила от соприкосновения с дарованием Озавы в состояние своего рода шока. Ощущения внезапного, неожиданного озарения, праздничной радости были настолько сильны, что любые недостатки попросту не замечались, они проходили мимо сознания. Мое глубокое убеждение — если бы такого рода концерты происходили чаще, реакция публики стала бы более объективной.

Да и допустим ли вообще «средний» концерт? Все, без исключения, концерты должны быть «праздниками»! Потому что праздничность заложена в самом существе этой формы, так же, как и понятие необычности, новизны.

Руководители филармоний нередко жалуются, что публики, желающей посещать концерты серьезной музыки, становится все меньше, а число последних чрезмерно увеличилось. Это утверждение не больше как недоразумение, или желание скрыть свою несостоятельность. Наоборот, тяга к серьезному искусству у советских слушателей очень велика. Но она, как кажется, не находит в филармонической жизни полной реализации, так как наталкивается на барьер «средних», а то и попросту плохих выступлений. Неужели же у нас не хватает исполнительского и творческого материала, чтобы создать своего рода конвейер праздничных концертов? Ведь мы богаты выдающимися музыкантами, как ни одна страна в мире.

Мне кажется, что сейчас настал момент, когда следует со всей откровенностью признать наличие в нашей концертной жизни признаков некоторого кризиса и попытаться найти пути его преодоления. Частично я вижу выход в необходимости глубоко профессионального и творческого отношения к каждому отдельному концерту, начиная с момента зарождения его идеи, выбора совместно с дирижером программы, оркестра, солиста и кончая самой обстановкой концертного зала, в котором он будет проходить.

Письма из городов

ЛЕНИНГРАД

РАДОСТЬ ТВОРЧЕСТВА

В данной статье речь пойдет об одном примечательном опыте музыкального Ленинграда — о деятельности класса композиции, созданного в 1936 году в Специальной музыкальной школе-десятилетке при Ленинградской консерватории. И, конечно же, о руководителе этого класса — композиторе Сергее Яковлевиче Вольфензоне, которому, кстати сказать, в нынешнем году исполнилось семьдесят лет. Не одно поколение музыкантов воспитал он. Среди его учеников А. Петров и Ю. Зарицкий, С. Слонимский и В. Гаврилин, Т. Воронина и В. Цытович, Г. Банщиков и В. Арзуманов, Г. Белов и многие, многие другие, кто входит сегодня в число ведущих композиторов Ленинграда.

Но не о них, вернее, не только о них, сегодня пойдет речь, ибо вряд ли кто-нибудь станет сегодня сомневаться в том, что творческую судьбу названных авторов предопределило, прежде всего, их дарование. Да, научить быть композитором нельзя — здесь все решает определенный комплекс способностей. Тогда, — что может дать композиторский класс в школе?

*

Попав в мае прошлого года на концерт учащихся названного класса, я, признаться, ничего не ожидала услышать, кроме ребячьего подражания взрослым композиторским опытам. В какое же изумление повергли меня сочинения юных авторов! И дело, конечно, не в том, насколько умело управляются ребята с правилами композиции и как складно звучат их пьесы. Самое поразительное в другом. В каждом из услышанных сочинений — в «Поэме о Павлике Морозове» и пьесах из Русской сюиты Светланы Левинзон, в миниатюрах «Утро» и «Диссонансы» Андрея Андерсена, в фуге из струнного квартета Анатолия Альпера, в песнях на стихи С. Есенина Ирины Кузнецовой, в пьесах Руслана Еремеева для струнного квартета и в его же фортепианных прелюдиях — был отражен свой мир, свои мысли, в каждом мы ощутили индивидуальные черты автора ¹.

Невольно вспоминаются слова Б. Асафьева, который писал о необходимости развивать музыкально-творческие навыки у детей на школьных занятиях, считая «вызывание творческого дара» целью таких занятий ². Именно к этой цели и направлена деятельность класса композиции Ленинградской школы-десятилетки.

Чаще всего регулярные занятия композицией начинаются здесь с пятого-шестого классов. Бывает, приходят и семилетние дети, обладающие мизерным интонационным багажом, но уже пробующие комбинировать мелодические и гармонические обороты. Однако это еще не творчество.

Первая забота Вольфензона — отучить юного сочинителя от комбинирования механически усвоенных интонаций, развить творческую самостоятельность слуха. Путь к этому лежит через стимулирование образного мышления и воображения.

С серьезностью, не меньшей, чем у взрослых художников, ребята выбирают темы и сюжеты произведений. И хотя и то, и другое, конечно, связано с детскими впечатлениями — с героями любимых книжек или сказок, с картинами природы или школьной жизни, — важно, что юные авторы, прежде всего, думают о содержании своих сочинений, вкладывают в него свои представления о мире, свои переживания. А это, в конечном итоге, способствует активизации музыкального слуха, заставляет искать выразительные, оригинальные ритмо-интонационные и гармонические обороты. Потому-то так и различны ученики Вольфензона, ставшие ныне известными композиторами. Для них поиски своего «я» в искусстве начались еще в школьные годы, что позволило им раньше многих других заявить о себе как о художниках, раньше других выйти из состояния ученичества.

Среди учеников Вольфензона есть и те, кто в конце концов отдал предпочтение исполнительству (назовем имена пианистов А. Аронова, А. Ихарева, виолончелиста Б. Пергаменщикова), но и в их творческой судьбе занятия в классе композиции оставили заметный след. Конечно же, наряду с развитием творческого образного мышления, в этом классе идет и работа над овладением техникой —

_________

¹ В концерте, о котором идет речь, интересно показали себя и ученики класса композиции В. Арзуманова: А. Микита, Е. Абрамовская, И. Цеслюкевич, О. Петрова и другие.

² Б. Асафьев. О музыкально-творческих навыках у детей. Статьи о музыкальном просвещении и образовании. «Музыка». Л., 1973.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Письма из городов

ЛЕНИНГРАД

РАДОСТЬ ТВОРЧЕСТВА

*

Содержание