жированию было довольно неожиданным, а результат — великолепным: Каму был премирован на Международном конкурсе дирижеров имени Караяна. Как же удалось этого добиться молодому музыканту, никогда специально не изучавшему партитур, не учившемуся ни мануальной технике, ни искусству общения с оркестрантами? Впрочем, мало ли история знает подобных автодидактов, становившихся крупнейшими мастерами? Я совсем недолго побыл на одной из первых репетиций Каму, но вынес непреложное убеждение, что он, как говаривали в старину, — божьей милостью дирижер. Впоследствии музыканты подтвердили, что работать с ним удивительно легко и приятно: он не горячится, не тратит время на длительные словесные пояснения. Техника его своеобразная и весьма понятная. Самые замысловатые ритмические рисунки, сложные вступления, создающие целую серию наслаивающихся друг на друга ауфтактов, оказываются под руками Каму простыми и легко исполнимыми. Ну, а как насчет темперамента? Как дирижер ведет себя на сцене? В первую очередь — естественно. Чрезвычайно динамично рисуя мощные crescendi, Каму никогда не теряет пластичности жеста. Совершенно не стремясь «играть на публику», он, тем не менее, властно приковывает в себе ее внимание. Живет музыкой и в музыке.

Композитор многим обязан своему младшему другу, сумевшему мгновенно, с первого же исполнения приблизить к слушателям новое, непривычное для слуха сочинение. Аккомпанемент к Скрипичному концерту дирижер провел безупречно. Интересно, что Каму совсем недавно довелось быть первым исполнителем этого произведения, но уже в качестве солиста (дирижировал автор).

Следует отдать должное быстро растущему солисту Латвийской филармонии Валдису Зариню, который легко преодолел и стилистические, и технические трудности далеко не простой сольной партии концерта.

«Хоралы», написанные для тридцати двух духовых инструментов, ударных, арфы и челесты, композитор посвятил памяти своих родителей. Каму очень впечатляюще провел эту своеобразную пьесу, вдохновленную серьезным и благородным замыслом. Наконец, в Симфонии дирижер раскрылся в наибольшей мере, сумев передать в этом сочинении и его сдержанный лиризм, отражающий суровый северный колорит финской природы, и драматический темперамент.

Конечно, по одной программе нельзя составить себе ясное представление о масштабах дарования и творческих возможностях молодого дирижера, но мне кажется, что мы еще услышим о его успехах. Ведь Каму находится в самом начале дирижерского пути...

Знакомство с творчеством талантливых финских музыкантов принесло слушателям немалую радость, расширило наши представлении о музыкальной культуре сегодняшней Финляндии.

П. Печерский

Из прошлого советской музыкальной культуры

В. Белый

ЗАМЕТКИ О ТВОРЧЕСТВЕ

Исполнилось семьдесят лет со дня рождения Николая Карповича Чемберджи. Из них он не прожил и сорока пяти — очень рано оборвалась жизнь богато одаренного композитора, творчество которого так интенсивно и многообещающе развивалось на протяжении 30-х и 40-х годов. Быть может, главным призванием его была инструментальная — симфоническая и камерная — музыка. В этой области у него немало больших художественных достижений. Симфония «Армения», Симфониетта, семь оркестровых сюит, три струнных квартета, Квинтет для фортепиано и духовых, сюита «Пионерия» для трубы и фортепиано... Но в памяти воскресают и другие яркие произведения Чемберджи, такие, как опера «Карлугас» («Ласточка»), детский балет «Сон Дрёмович», некоторые песни, вокальные циклы. Композитор щедро проявлял себя в разных музыкальных сферах — это соответствовало его ищущей, пытливой натуре, постоянному стремлению испытать себя в чем-то новом, для него еще не изведанном. Отсюда и постоянное обращение к музыкальному фольклору разных народов нашей страны. Так были созданы «Русская увертюра», сюиты «Таджикская», «Узбекская», «Молдавская», башкирская опера «Карлугас», о которой уже говорилось.

И, конечно, — родная армянская музыка... С особенной убежденностью и стихийной силой запечатлены ее образы в сочинениях последних лет жизни Чемберджи — в той же симфонии «Армения», в «Армянских песнях», Третьем квартете.

*

Когда писались эти строки, по радио неожиданно зазвучала песня Чемберджи — столь знакомая его современникам «Улыбка» на стихи Е. Долматовского. Запись конца 30-х годов, поет А. В. Нежданова. Юность, весна, Родина... Песня, словно акварелью написанная, мелодия и простая, и изысканная, фортепианное сопровождение можно было бы назвать скупым, если бы не звучало оно звонко и прозрачно. И во всем этом — что-то орга-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

П. Печерский

Из прошлого советской музыкальной культуры

В. Белый

ЗАМЕТКИ О ТВОРЧЕСТВЕ

*

Содержание