Выпуск № 6 (415) | 1973 - страница 15

удалось приобрести в рассрочку приходившее в упадок дело своего хозяина, к тому времени сильно постаревшего и уже не имевшего возможности руководить мастерской. Так крестьянский сын Егия Хачатурян стал владельцем переплетной мастерской, в которой работал не покладая рук вместе со своими старшими сыновьями и родичами. Прошло несколько лет, и успешно развившееся дело позволило ему открыть при мастерской небольшую лавку писчебумажных товаров.

Родственники со стороны отца и матери продолжали жить в родном краю, в деревнях Верхняя и Нижняя Аза. Мне было лет пять, когда отец повез свою семью погостить в Азу. Дедушка и бабушка уже умерли, в деревне оставались сестры отца и родственники моей матери. От этой поездки в памяти сохранились смутные, но весьма приятные воспоминания — катание на маленьком ослике, которого я очень полюбил, добрые лица баловавших меня теток, изобилие фруктов, особенно вкусного душистого винограда.

Отец мой отправлялся в путь уже как солидный горожанин. Помню его внешний вид: он был одет по-европейски, в темном костюме, при галстуке, с часами на серебряной цепочке. Хорошо были одеты мать и мы, дети. Несомненно, наши родители хотели показать своим деревенским родичам, сколь многого они достигли, живя в Тифлисе. До Ордубада мы ехали поездом. Очевидно, опасаясь холеры, грозившей тогда Закавказью, отец взял с собой пульверизатор с раствором карболки, которым он тщательно опрыскивал все вокруг в вагоне...

Мои родители были обручены, еще не зная друг друга, когда матери было девять лет, а отцу на десять лет больше. Это заглазное обручение оказалось очень счастливым. Взяв в жены шестнадцатилетнюю Кумаш, отец привез ее в Тифлис, где и появились на свет все пятеро детей — самая старшая Ашхен (она умерла в возрасте полутора лет) и четыре брата Сурен, Вагинак, Левон и я, Арам, единственный из оставшихся сегодня в живых членов семьи Егии Хачатуряна. Моя мать — очень красивая, стройная женщина — была до конца своих дней (она скончалась в 1956 году) заботливой хранительницей семейного очага, пользовавшейся неизменной любовью и уважением мужа и сыновей.

Мне нетрудно рассказать о доме, в котором я провел раннее детство. В конце 1969 года я побывал в Тбилиси со специальной целью обновить в своей памяти родные места, обстановку, в которой протекали мои детские годы, атмосферу города, с которым у меня связано так много воспоминаний. Конечно, в Тбилиси произошли огромные перемены. Город гигантски вырос, украсился новыми великолепными постройками, в корне изменилась общественная атмосфера, темп жизни, на неизмеримую высоту поднялась культура. И все же многое в этом удивительном городе сохранилось в былой красоте, в былом своеобразии. Сплошь каменный, город почти без потерь сохранил свои старые постройки. В полной сохранности стоят и те здания, в которых когда-то жила наша семья, где я бывал ребенком, где учился.

Вот дом номер 3 по Арагвинской — довольно крутой улочке, сбегающей с отрога Давидовой горы. В этом доме провел я первые восемь лет своей жизни. Как и многие тбилисские дома, построенные на склоне, он выходит на улицу тремя этажами. Если подняться по крутой лестнице во двор, то дом предстанет двухэтажным, а если выглянуть с верхнего этажа в окно, выходящее на противоположную от улицы сторону, то мы окажемся на первом этаже — до уровня земли не больше полутора метров.

Вот здесь, в этом небольшом доме, во дворе, на втором этаже жил Егия Хачатурян со своей семьей. Три небольшие комнаты, где размещались родители и четыре сына, крохотная кухонька и чулан, из которого есть лаз на чердак — место, где я любил уединяться для своих первых «музыкальных занятий». Все это ярко всплыло в памяти, когда я недавно вновь побывал на Арагвинской улице и посетил бывшую нашу квартиру.

Поднявшись по ступенькам во двор, я вижу сегодня ту же картину, которая окружала меня в детстве. Те же каменные плиты, прикрывающие тесный квадрат двора, тот же балкон-галерея, идущий вдоль второго этажа, тот же одинокий платан, распластавший свои могучие ветви над домом. Вот только телевизионные антенны на крыше свидетельствуют о новом, да новые жильцы нашей бывшей квартиры, приветливо встречающие меня и охотно показывающие мне комнаты, в которых я провел свои детские годы.

Могу ли я найти слова, чтобы выразить все многообразие взволнованных чувств, охвативших меня при этой встрече с далекими образами детских лет? Здесь в углу стояла моя кроватка, напротив — кровать брата Левона. Вон там стоял обеденный стол, а в этой комнате была спальня родителей... Смотрю на платан, и передо мной возникает во всех подробностях небольшое происшестие, «героем» которого был я. Мальчишкой я не любил спускаться с балкона во двор по лестнице, предпочитая сползать вниз по стволу платана, вет-

ви которого вплотную касались балкона. Один из таких спусков закончился плачевно — я грохнулся на каменные плиты и порядком рассек себе затылок. От более серьезных последствий меня спасли густые волосы. След этого ушиба я могу нащупать на затылке и сегодня...

Я рос, подобно всем своим сверстникам-мальчишкам, на дворе и на улице. Здесь мы носились неутомимыми табунами в веселых прятках и ловитках, бегали наперегонки, играли в «чилька чжохи» — игру, напоминающую русского «чижика», в «лахты». Поскольку я очень увлекался этой игрой, попробую рассказать о ее сути: на земле чертится круг, по границам которого укладываются два-три пояса. Играющие разбиваются на две партии. Задача одной партии — вытащить из круга пояса, задача другой партии не допустить этого. Способ защиты мальчиков, стоящих внутри круга, наступать на ноги атакующих. Тот, кому наступили на ногу, выбывает из игры. Но зато, если нападающему удалось схватить пояс, он немедленно пускает его в дело, лупя по ногам защитников, естественно, пытающихся увернуться от удара. Игра веселая, живая, требующая от участников немалой ловкости и смелости.

Помню, что лет десяти я был одним из чемпионов «лахты» на своей улице. Объясняется это тем, что в детстве я был очень подвижным, ловким, бесшабашно увлекающейся натурой.

Играли мы и в «вышибалочку» на медяки, играли с немалым азартом, о чем сегодня мне даже немного неприятно вспоминать.

Посещение дома, в котором мы когда-то жили, оживило в моей памяти повседневный быт нашей семьи. Это были годы, когда дела отца шли на подъем. Очевидно, переплетная мастерская в то время имела достаточно заказов, и в доме было относительное довольство, хотя ежедневное меню наше не выходило за пределы простых национальных блюд — храмули, лобио, баранины, вяленой рыбы, мацони.

Отец мало участвовал в нашем воспитании: он был слишком занят в своей мастерской, мы видели его только по вечерам. Занималась детьми мать. Она была в меру строга, но при этом оставалась всегда мягкой, душевной, справедливой. Брат Левон — старше меня на два года — был робким, легкоранимым мальчиком, в отличие от меня, который рос очень бойким, умевшим постоять за себя. Мать учитывала эти особенности характеров младших сыновей и особенно нежно оберегала Левона.

Она была религиозной и регулярно посещала армянскую церковь неподалеку от нашего дома. По воскресеньям мать водила меня туда с собой, наряжая в праздничный костюмчик. Не могу сказать, что мне нравились эти посещения церкви, где приходилось подолгу стоять, зажатым в душной тесноте среди чьих-то юбок.

Любила мать ходить в гости. Знакомых и родных в городе было много. Чаще всего она брала с собой меня, как самого младшего. В гости я ходил охотно, особенно, если знал, что в доме, куда мы идем, есть мои сверстники. Пока матери наши вели беседу, мы с новыми приятелями отправлялись во двор, где затевали «французскую борьбу» — кто кого положит на обе лопатки. Я очень любил борьбу, перегонки и всякие иные «состязательные» игры...

Мне было лет шесть, когда отец откуда-то привел во двор маленького, необыкновенно грациозного козленка. В течение нескольких недель он был моим самым большим увлечением. Я добывал для него вкусную травку, скармливал ему хлебные корки, часами играл с ним. Потом пришли печальные времена: козленок заболел, перестал есть. Помню, что я водил его на берег Куры, искал для него какую-то лечебную травку. Но, очевидно, ничто не могло исцелить моего любим-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание