Выпуск № 5 (414) | 1973 - страница 16

любви во весь голос, насытив лирическое высказывание непривычным ораторским пафосом. А несколько позднее прозвучала задумчивая лирическая мелодия «С чего начинается Родина?», подхватив эстафету гражданской лирики военных лет. Дальнейшее развитие названной тенденции можно наблюдать на материале «Песни — 72».

В двух номерах фестивальной программы — «Гляжу в озера синие» Л. Афанасьева — И. Шаферана и «Березовом соке» В. Баснера — М. Матусовского — ярко представлена традиция камерно личного восприятия патриотической темы, особенно сильно сказавшаяся в советском песенном творчестве в годы Великой Отечественной войны. Не случайно оба они так или иначе связаны с воплощением военных мотивов. Любовь к Родине, переданная через символические образы русской природы, в обоих случаях овеяна отзвуками пережитых вместе с Отчизной испытаний. Отсюда элегический минорный настрой, оттенок светлой печали.

В исследовании, посвященном русской советской песне, А. Сохор выделяет в гражданской лирике военных лет монологи-раздумья «коллективного героя», где чувство любви к Родине воплощено с большой романтической одушевленностью, а просветленная грусть выражена мужественной интонацией. Параллельно с этим в ту пору создавались песни о любимом городе, о родной стороне, о разлуке с отчим домом, воспринимавшиеся как высказывания индивидуальных героев. Эти песни отличались значительно более скромными масштабами и были выдержаны в одном эмоциональном плане³. В размышлении о Родине В. Баснера — М. Матусовского, прозвучавшем в кинофильме «Щит и меч», подобные тенденции оказались синтезированными. Лирика «индивидуального героя» приобрела масштабность благодаря интенсификации чувства, внутренней экспрессии, таящейся под покровом задумчивости. Продолжает ту же линию новая работа поэта и композитора.

Пейзаж в «Березовом соке» словно бы окрашивается есенинской интонацией. Баснер опирается на традиционные жанры бытового романса и популярной в военные годы непритязательной вальсовой песенки. Однако связь с жанровыми прототипами завуалирована, что обуславливает многоплановость основного образа. Вальсовые триольные обороты накладываются на четырехдольную метрическую сетку, причем в ровном фигурационном движении аккомпанемента содержится намек на прелюдийную баховскую фактуру. Извилистая мелодическая линия насыщена хроматизмами и построена на соединении «просительной» секундовой интонации, которая сообщает толчок движению мягких ниспадающих фигур, и широких скачков. Характерный для песенной лексики Баснера взлет на малую нону оказывается производным от начального секундового зачина, перерастающего в патетически напряженную экспрессивную интонацию. При этом композитору удается особым образом высветлить кульминацию, не выходя за пределы минорного колорита. В сходных мелодических оборотах сопоставляется пониженная и натуральная II ступень основной тональности. Возвращение к натуральному звучанию после сумрачного «бемольного» варианта (результат модуляции в субдоминантовую сферу) воспринимается как эффект, близкий приему отклонения в параллельный мажор, но достигаемый косвенным путем.

В песне Афанасьева синтез различных выразительных средств способствует возвышенно-строгому выражению лирической эмоции. Внутренняя экспрессия простого диатонического напева с однотонной ритмикой обуславливается его «заговорно-причетным» интонационным подтекстом. Звенья мотивной цепочки складываются в единую линию, в медленном восхождении которой, как бы по спирали, отражен рост сдерживаемого волнения.

Интересна свободная переакцентировка распространенного поэтического размера — трехстопного ямба с дактилическим окончанием нечетных строк (образец его скандированной интерпретации — свиридовско-маяковское «По небу тучки бегают...»). Нередко композиторы прибегали к его смягченной трехдольной трактовке: одним из типичных примеров может служить обаятельная вальсовая песенка Т. Хренникова — М. Матусовского «Лодочка» из кинофильма «Верные друзья». У Л. Афанасьева шестидольный «встречный ритм» (термин Е. Ручьевской) ведет к превращению трехакцентного ямбического стиха в свободный двухударный с цезурой внутри каждой строки. Тем самым подчеркивается напевно-сказовая манера интонирования текста. Вместе с тем в прослаивающих куплеты инструментальных эпизодах проступает мягкая вальсовая пластика движения. Плавный мелодический подголосок усиливает лирическую окрашенность основных разделов.

В обеих песнях негромко, как бы для себя, поется о самом сокровенном. Обе пришли на эстраду из фильмов, восприятие темы включено в них в определенную эстетическую систему и обусловлено конкретными «предлагаемыми обстоятельствами». При общем раздумчи-

________

³ См.: Сохор А. Русская советская песня. Л., 1959, с. 296.

во-созерцательном характере и в той, и в другой мелодии ощущается внутренняя патетика. В интерпретации Т. Синявской, спевшей песню Афанасьева без оперного нажима и какого-либо налета эстрадного штампа, на первый план проступило благородство тона возвышенной «русской элегии». Белорусский эстрадный ансамбль «Песняры» представил «Березовый сок» в своей мастерской обработке. Музыканты сумели передать поэтический колорит песни, чувство пьянящей свежести и прозрачной чистоты напоенного запахом талого снега весеннего воздуха. Этому способствовал продуманный подбор тембровых красок: светлый, по-юношески ломкий голос солиста, пасторальное звучание флейты, холодноватое мерцание электроинструментов. Все исполнение было пронизано медленным, но активным ритмическим пульсом и подчинено сквозному развитию образа от некоторой отрешенности, слияния с пробуждающейся природой к постепенному разрастанию чувства, к открытой экспрессии и мужественно суровой интонации.

Очевидно, лишь при особенно точной «мере вкуса» удается сохранить масштаб гражданской темы в пределах камерного высказывания. Но нередко названный принцип вызывает «перегрев чувств», «сгущение минорно-жалостливых ноток», о чем упоминал в своей статье и М. Бялик. Такое сгущение послышалось мне в песне В. Левашова — В. Харитонова «Позови меня, Россия». В тексте ее преобладает декларативность. Здесь тоже есть и картины природы, и ссылки на минувшие беды и испытания. Но стоит сравнить механическое перечисление лугов и берез, целебных родников, завьюженных морозов и натруженных рук, к которому у В. Харитонова сведен образ России, с богатством образного строя прекрасных стихов М. Матусовского, с оригинальной лексикой и изобретательной поэтической формой, использованной И. Шафераном, чтоб увидеть, сколь разное воплощение получает одна и та же тема. Особенно неуместно, на мой взгляд, нескромное афиширование патриотических чувств героя, которому, конечно же, придется лететь издалека, прорываясь сквозь облака в нелетную погоду, «когда туманы и дожди».

Качество текста, к сожалению, сказалось на музыке, хотя композитор, к слову сказать, прекрасно чувствующий стихию именно народной песенности, предпринял определенные усилия для объединения героики и лирики. В фанфарном квартовом зачине, в величаво торжественном развороте первой половины напева угадываются черты лирического гимна. Но в «спотыкающихся» — вопреки естественным текстовым ударениям — возгласах «ты пазави», «я прилечу» с секстовым затактовым скачком и синкопированным дроблением икта все же ощущается нечто мелодраматическое. Возможно, это вина певца А. Розума — его экспрессивная вокализация скорее подошла бы для круга эмоций, воплощенных в ариозо Канио.

Это тем более обидно, что в другом случае тот же певец показал себя куда лучше. С подлинным воодушевлением прозвучала в его интерпретации песня С. Туликова — Ю. Полухина «Я пою о Москве». Светлая, приподнятая по настроению, она написана в добрых традициях — с рельефной сменой характера движения от энергичного повествовательно-маршевого запева к лирическому припеву, с разнообразной по ритмическому рисунку свободно льющейся мелодией. Сразу видна рука опытного мастера, знающего толк в добротно выполненной работе. Такую вещь всегда легко отличишь от самых искусных ремесленных подделок, ибо даже испытанные приемы, в ней использованные, прошли долгую проверку в собственной творческой лаборатории автора...

Итак, и сама передача «Песня — 72», и наш рассказ о ней еще раз подтвердили: в реальной творческой практике грани жанра, условно названные выше «главной» и «двумя побочными» партиями, постоянно и своеобразно пересекаются. Гражданская ли песня «Гляжу в озера синие»? Или «Березовый сок»? Несомненно. А эстрадные ли они? Как говорится, — не без этого. Песня же В. Левашова- — и гражданская, и эстрадная, и в «народном духе». Очевидно, не имеет смысла, да и просто фактически невозможно в дальнейшем изложении придерживаться предложенного разделения, коль скоро его не придерживаются ни сами авторы, ни телезрители (немногие исключения в передаче не играют решающей роли). Важно одно: качество, способность и уменье утвердить значительность богатых и ярких душевных переживаний человека — вне зависимости от того, связаны ли они с личной жизнью или относятся к эмоциям гражданского плана. Да и всегда ли можно определить, где личное, а где гражданское. Ведь именно срастание этих понятий и обуславливает срастание ветвей жанра.

Поворот к новому произошел под влиянием многих факторов. Сказалось активное развитие в современном поэтическом творчестве традиций Маяковского. Знаменателен в этом отношении приход в песню такого поэта, как Р. Рождественский. Сыграло свою роль и освоение в советской сценической практике театральных идей Брехта, что привело к формированию новых принципов музыкального оформления спектакля. Эстетика Маяковского в лице его последователей, броские брехтов-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание