Выпуск № 4 (413) | 1973 - страница 40

саева «На повороте». Нужно, говорит он, «чтоб жизнь целиком захватывала душу, чтоб эта жизнь была велика и сильна, полка борьбы и света...».

В русской музыке тех лет только гениальный сверстник Рахманинова — Скрябин сумел с такой же силой и высоким художественным совершенством, как он, воплотить предчувствие зреющих бурь и социальных потрясений начала века. Это и определило значение обоих композиторов как признанных «властителей музыкальных дум» в России девятисотых годов. При всем различии индивидуального облика, Рахманинову и Скрябину было в одинаковой степени присуще то качество, которое В. Каратыгин, горячо восторгавшийся одним из них и столь же решительно отвергавший другого, — определил словом «патетизм». Соединение высокого накала чувств, силы и остроты эмоциональных контрастов с глубокой поэтической проникновенностью и утонченным лиризмом роднит и сближает их как художников одной эпохи.

Рахманиновское творчество неотделимо от широкого круга явлений русского реалистического искусства конца XIX и начала XX века. Оно было многочисленными нитями связано с современной ему русской литературой, живописью, театром. Глубокое воздействие на формирование творческой личности композитора, как известно, оказал Чехов. Рахманинова в произведениях горячо любимого им писателя пленяли проникновенный лиризм, теплота и гуманность, поиски прекрасного в человеке и окружающей его действительности, страстная ненависть ко всему пошлому, тупому и равнодушному. Неоднократно отмечалось «бунинское» в музыке Рахманинова. Общим для обоих художников было необычайно тонкое ощущение природы и мастерство ее изображения. Природа выступает у них и как своего рода отзвук душевных переживаний человека, и как вечно живой, неиссякающий источник красоты и радости бытия. Блок писал, подчеркивая глубокое понимание природы и любовь к ней у Бунина, что «благодаря этой любви поэт смотрит зорко и далеко и красочные и звуковые его впечатления богаты» ⁵. То же самое можно было бы с полным основанием сказать о Рахманинове. Это поэтическое восприятие природы сближает Рахманинова и с той линией «лирической пейзажности» в русской живописи, которая наиболее ярко представлена в творчестве Левитана, а затем получила продолжение у Остроухова и некоторых других художников.

Глубокая общность творческих стремлений связывала композитора с деятелями Московского Художественного театра и многими другими представителями русского литературного, театрального и музыкального мира.

Разумеется, все эти связи и параллели еще не дают целостного и законченного представления о творческом облике Рахманинова. Они говорят лишь о том, как глубоко коренилось творчество композитора в современной ему русской действительности. Рахманинов обладал собственной неповторимой индивидуальностью и занимал особое, только ему принадлежащее место в художественной культуре своего времени. Поэтому любые сопоставления подобного рода будут неизбежно до известной степени условными. Вместе с тем круг этих параллелей может быть расширен. Если многое сближало Рахманинова с чеховско-бунинской линией в русской литературе, то у него были некоторые точки соприкосновения и с Горьким. В светлых, ликующих кодах его Второго и Третьего фортепианных концертов, в восторженных героических взлетах некоторых прелюдий и романсов слышится тот же пафос утверждения красоты и величия человеческого разума и воли, которым проникнуты строки горьковской поэмы в прозе «Человек»: «Человек! Точно солнце рождается в груди моей, и в ярком свете его необъятный, как мир, медленно шествует — вперед! и — выше! Трагически прекрасный человек!» Представление о Рахманинове как о «певце интимных настроений» ⁶, свойственное некоторым из его современников, носит односторонний характер и давно отвергнуто советским музыковедением. В музыке Рахманинова находят отражение и эпические образы, всегда ярко национально окрашенные, и острые драматические конфликты, достигающие порой трагедийной силы и напряженности.

Творчество Рахманинова разнообразно и по своему жанровому составу. Наряду с множеством вокальных и фортепианных сочинений камерного или концертного плана им были созданы три симфонии и ряд других оркестровых произведений, три оперы, монументальные хоровые и вокально-симфонические композиции. Однако лирическая природа дарования композитора проявляется во всех областях творчества. Поэтому полнее всего ему удавалось высказаться в таких жанрах, где преобладает как бы прямая речь, идущая непосредственно от лица автора. Это была, с одной стороны, лирическая миниатюра, отличающаяся глубокой поэтической проникновен-

_________

⁵ Блок А. Собр. соч., т. 5. М. — Л., 1962, с. 141.

⁶ Под таким заглавием был напечатан в «Русской музыкальной газете» в 1909 и 1910 годах цикл статей Г. Прокофьева о произведениях Рахманинова.

ностью и утонченностью выражения, а с другой — крупные концертные формы, рассчитанные на большую аудиторию и дающие возможность исполнителю властно покорять своей воле многочисленную массу слушателей.

Важнейшую и количественно наибольшую часть творчества Рахманинова составляют фортепианные произведения, лучшим исполнителем которых был он сам. Слава и популярность Рахманинова-пианиста не уступала его композиторской известности. Современники не знали, какой из сторон его исключительного по широте и многогранности музыкального дарования следует отдать предпочтение. Так, Ю. Энгель писал: «Когда слушаешь его Трио или Второй концерт, или Виолончельную сонату, или "Франческу", или другое, лучшее, думаешь: вот кто рожден писать! Бросить все и писать! [...] Слушая, как Рахманинов проводит "Жизнь за царя", или "Пиковую даму", или симфонии Чайковского, или сюиты Грига, думаешь: вот кто рожден дирижировать! Бросить все и дирижировать! [...] И в увлечении тем, как Рахманинов исполняет Концерт Чайковского или собственные вещи, думаешь: вот кто рожден играть на фортепиано! Бросить все и играть!» ⁷

Творчество и исполнительская деятельность Рахманинова были тесно связаны между собой, составляли одно неразрывное целое. «Равный величайшим, "но только с русскою душой"», — так характеризовал Рахманинова-пианиста журнал «Музыка» ⁸. В его идеальной законченной, совершенной по мастерству игре отмечалось сочетание нежнейшего, проникновеннейшего лиризма и необычайно тонкой звуковой нюансировки с огромным размахом, мощью и монументальностью. «...Только в идеальной передаче композитором собственных произведений, — писал один из петербургских критиков, — выявляется вся тонкая прелесть, вся художественность, интимность, которою проникнута его музыка. Тогда выступают мягкие полутени, мягкая и задумчивая природа вдохновенных звуков, чарующих нежными переливами то мечтательных, то бурнострастных настроений» ⁹. Б. Асафьев, вспоминая о первых авторских исполнениях цикла Этюдов-картин ор. 39, отмечает, что даже противники рахманиновской музыки были «зачарованы потрясающим богатством фортепианных интонаций, открытых наичуткими руками композитора-пианиста [...] В словесной речи рахманиновское интонационное дарование равнялось бы гению величайших мастеров ораторского искусства, особенно в сфере возвышенного пафоса от интонаций трагической скорби до величаво торжественного ликования, от забавной шутки до изощреннейшей лукавой иронии» ¹⁰. Лишь при такой интонационно выпуклой передаче, в которой каждая фраза экспрессивно насыщена и «весома», раскрывается все внутреннее богатство и психологическая тонкость фортепианных произведений Рахманинова.

Рахманинов не принадлежал к числу художников-реформаторов, которые сознательно выдвигают новые принципы композиторской техники и стремятся осуществлять их в собственном творчестве. Оригинальность музыкального «почерка» Рахманинова определяется не столько новизной отдельных элементов его языка, сколько особой манерой использования уже известных, апробированных средств.

Главным, определяющим началом творчества Рахманинова является песенность. Сам композитор придавал мелодии первенствующее значение в музыке. «Мелодия — это, — по его словам, — музыка, главная основа всей музыки, поскольку совершенная мелодия подразумевает и вызывает к жизни свое гармоническое оформление» ¹¹. Истоки замечательного рахманиновского мелодизма — в русской народной песне, в старинных формах культового пения, в различных течениях классической русской музыки. Но, усваивая и впитывая разнообразные интонационные элементы, Рахманинов глубоко перерабатывал их и придавал им особый, ему одному свойственный индивидуальный отпечаток. Ярко характерный мелодический стиль Рахманинова отличается большой цельностью и органичностью, ставя его в один ряд с такими гениальными мелодистами среди русских композиторов, как Глинка, Бородин, Чайковский.

Доминирующая роль песенно-мелодического начала проявляется и в остальных элементах музыкального языка Рахманинова. Часто говорят о «певучести» рахманиновской гармонии, фактуры, оркестровки. Это отнюдь не

_________

⁷ Энгель Ю. Рахманиновский концерт. «Русские ведомости». 1913, 5 декабря.

⁸ Без подписи. Концерт С. Рахманинова 3/XII. «Музыка», 1913, № 159.

⁹ Крыжановский И. Камерный концерт Зилоти. «Слово», 1909, 10 января.

¹⁰ Асафьев Б. В. С. В. Рахманинов. Цит. по изд.: Асафьев Б. В. Избранные труды, т. 2. М., 1954, с. 297.

¹¹ Интервью Рахманинова «Связь музыки с народным творчеством» опубликовано в музыкальном журнале «The Etude», т. 37 (Нью-Йорк, 1919, № 10); в переводе с английского, принадлежащем Г. Шнеерсону, см. в сб. «Советская музыка», 1945, № 4.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание