Выпуск № 4 (413) | 1973 - страница 35

особенно в начале концерта, расширенное звучание голоса. Трудная гласная «а» певице особенно не дается, отчего страдают и соседние гласные. Отсюда искаженное произнесение отдельных слов: «Все люди спат» — вместо «спят»! «Нят» — вместо «Нет», и т. д.

Открывшее программу драматическое «Ариозо матери» А. Новикова оставило хорошее впечатление. Но певица, по-видимому, еще недостаточно распелась, и следующий за ариозо «Осенний праздник» Ю. Шапорина прозвучал вяло, интонационно приблизительно. Темпы были замедлены, гармонические переходы не прочувствованы. Зато романс «Медлительной чредой» того же автора был спет очень выразительно, музыкально, с чувством формы. «Заклинание» на знаменитые пушкинские стихи Шапорин замышлял как лирическую исповедь. Однако еще при его жизни, исполнители придавали романсу оттенок взволнованности, призыва, что, естественно, сказалось на темпе произведения, более ускоренном по отношению к авторскому. Борисова спела «Заклинание» в лирическом ключе и в замедленном темпе. И хотя ее прочтение больше отвечало замыслу композитора, оно показалось недостаточно убедительным.

Две миниатюры Д. Шостаковича «Колыбельная» (из «Еврейских песен») и «Звездочка моя» (из испанского цикла) были исполнены очаровательно, несмотря на некоторые недостатки (заниженное интонирование и не всегда отчетливая дикция в «Колыбельной»).

Песня и частушки Варвары из оперы Р. Щедрина «Не только любовь», занявшие заметное место в репертуаре многих певиц, пока еще не во всем удаются Борисовой. Голос певицы не льется свободно. Его «глубинное» звучание отягчает скороговорку. Непонятно отношение певицы к содержанию в целом, не хватает смены психологических контрастов. Хочется верить, что Борисова продолжит работу над этим сочинением.

Как всегда очень интересно слушать премьеры, знакомиться с произведениями, еще не имеющими исполнительских традиций, создавать которые выпадает на долю того, кто первым выносит новинку на эстраду, если он, конечно, талантлив. К. Молчанов пишет много вокальной музыки. Одаренный композитор, он за сравнительно короткий срок нашел путь к раскрытию тембровых особенностей каждого типа голоса. Вероятно, именно в результате этого его вокальная музыка стала теплее, эмоциональнее, психологически богаче. И вполне понятно, что за последние годы вокалисты все чаще и чаще обращаются к ней.

Три песни на стихи Есенина — сочинение искреннее, свежее, певучее. Связанное единством содержания, оно красочно, контрастно. Особенно удался Борисовой «Край ты мой заброшенный». Две другие песни — «Эх, тальяночка» и «Хороша была Танюша», — спетые в общем тоже с большим настроением, требуют более четкой дикции. Особенно это важно для драматически насыщенной последней пьесы.

Хочется отметить великолепный аккомпанемент Е. Гелазаровой. Талантливая пианистка нашла интересное тембровое решение, подчеркнувшее жанровое, народное начало песен.

Второе отделение концерта было посвящено русским композиторам от Глинки до Балакирева. Борисова корректно спела два глинкинских романса. В первом — «Как сладко с тобою мне быть» — хотелось бы более плавной вокальной линии, во втором — «О, дева чудная моя» — более ясной дикции. Звучание его утяжелялось из-за неоправданных замедлений и «транспорта» вниз (отчего не прозвучала с достаточной яркостью и фортепианная партия). А между тем романс этот написан Глинкой для среднего голоса и вполне мог быть исполнен Борисовой в оригинальной тональности.

Лучше удались певице сочинения Даргомыжского, особенно «Оделась туманом Гренада». В романсе «Расстались гордо мы» медленным был темп, несколько чувствительны эмоции. Явный излишек эмоций ощущался и в романсе Булахова «Не пробуждай воспоминаний». А вот редко исполняемое сочинение того же автора «Не хочу» было спето очень ярко и тонко. Борисова вложила в его интерпретацию много обаяния, подлинного артистизма и благородного темперамента. Про остальные номера программы (Гурилев, Балакирев и тот же Булахов) можно сказать только, что они прозвучали довольно мило. Именно в них певице угрожала опасность впасть в сентиментальность. И хотя, как я уже говорила, Борисова избежала этой опасности, в ее исполнении было слишком много portamento и какого-то ритмического беспорядка. Более других понравилась Цыганская песня Верстовского, где певица продемонстрировала чудесный бархатный тембр голоса.

Заметно, что в искусстве распределения «силовых точек» Борисовой многое еще предстоит освоить, что требует, конечно, времени.

Несколько номеров она исполнила «на бис». К сожалению, все они оказались из серии так называемых старинных романсов, вроде «Утра туманного» или «Отцвели уж давно хризантемы в саду». Очень досадно, что после хорошей музыки артистка сочла возмож-

ным обратиться к такому малоинтересному, хотя, что греха таить, весьма распространенному репертуару. Хочется пожелать Борисовой большого успеха, дальнейшего совершенствования. Ей надо самым внимательным образом исправить просчеты в интонировании, недостаточно чистом из-за излишне темпераментного, расширенного и чересчур углубленного горлового звука, и тщательнейшим образом поработать над артикуляцией.

Более энергичное использование верхнего резонатора поможет Борисовой освободиться от проявляющейся порой тяжеловесности звучания. Несомненно, камерная музыка самым лучшим образом повлияет и на ее оперное исполнительство. Поэтому хочется чаще слушать певицу в таком репертуаре.

*

В зале имени Чайковского состоялся концерт Евгения Нестеренко. Несмотря на молодые годы, певец имеет немалый стаж выступлений как в опере, так и в концертах. За сравнительно короткий срок он приобрел известность не только у нас в Союзе, но и за рубежом. Поэтому к нему предъявляешь совсем другие требования, чем к начинающим артистам.

В том, как была составлена программа, ясно ощущался опыт мастера, по-видимому, опирающегося на консультации прекрасного пианиста, многолетнего партнера и друга Е. Шендеровича. Как важен такой постоянно совершенствующийся ансамбль! Знание концертмейстером индивидуальности данного вокалиста, изучение ее особенностей решает не только проблему репертуара, но и облегчает творческую работу, помогает познать друг друга для создания цельных художественных образов.

Хотя программа Нестеренко отличалась продуманностью, и он позволил себе переставить порядок номеров. Может быть, это объяснялось тем, что в начале концерта голос певца звучал несколько устало. Нестеренко мастерски преодолевал свое состояние, но только к середине концерта обрел присущую ему обычно свободу звучания. Вероятно, перестановка номеров помогла ему в этом.

Свой концерт певец начал с нечасто, к сожалению, исполняемых вокалистами сочинений Баха — с трех песен из нотной тетради Марии-Магдалины. На первый взгляд простые, они на самом деле очень трудны. Первая из них — «Трубку свою люблю я» — прозвучала у Нестеренко несколько монотонно. Концертант явно еще не собрался. Следующие две песни были спеты очень хорошо, со свойственной артисту простотой и глубиной. Особенным благородством дышала — «Когда со мною ты».

Большой интерес вызвало исполнение труднейших арий Генделя, чьи вокальные произведения мы стали по-настоящему узнавать едва ли не в последнее десятилетне. Глубоко философские мысли великого мастера, выраженные в кантиленном пении, использование всех видов виртуозности предоставляют певцам широчайшие возможности для выявления вокально-технического мастерства и тонкости музыкальной интерпретации.

Освоение стиля Баха и Генделя открывает перед вокалистами необозримые просторы, неведомого, сулит им много творческих радостей, приобщая к великому таинству музыки. И в этом стиле Нестеренко показал свое большое мастерство. Прекрасную арию «О радости, печали и мудрости» он спел умно, прочувствованно, находя особую тембровую окраску для каждой фразы. Свободное владение стилем, отличительные черты которого — собранность звука, обеспечивающая устойчивость интонирования, строгое, без малейшего rubato и отступления от указанных штрихов прочтение нотного текста, произвело отменное впечатление. Известная «Chi sprezando» из оратории «Passione» как-то лучше слушается в сопрановом регистре. Во всяком случае, названная пьеса не в характере голоса Нестеренко, звучавшего здесь поэтому менее ярко. По той же причине неорганичным показалось и разделение фраз дыханием на две части. Большой творческой удачей певца стало исполнение труднейшей арии Харасра из оратории «Самсон», где были продемонстрированы безупречное владение техникой, легкость дыхания, ритмическая четкость, тонкость нюансировки.

Однако произведения такого масштаба забирают много певческих сил. Быть может, поэтому две арии из опер Верди, спетые вслед за произведениями Генделя, в чисто вокальном отношении не удержались на той же художественной высоте.

Эмоциональная, полная контрастных взрывов ария короля Филиппа прозвучала медленно. Певец трактовал ее слишком спокойно и тяжеловесно. Как это ни странно, но Нестеренко, казалось, не заботился о красоте голоса и даже кое-где не избежал форсированного звучания, которое вообще ему не свойственно. Лучшее впечатление оставила ария дона Сильвы из оперы «Эрнани», хотя и в ней во многих местах певец безрасчетно увлекался широким звуком.

Второе отделение открыли четы-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание