Выпуск № 4 (413) | 1973 - страница 14

рактер чисто парадного славословия. Это вроде бы привычная дань вежливости, но, думается, истинная дружба все-таки должна быть основана на откровенности. И в первую очередь, когда дело касается недостатков, слабых сторон творчества.

Конечно, в программе любого смотра, так же как почти в любом другом концерте, в принципе можно услышать более яркие и более слабые сочинения. Поэтому мне хочется заострить внимание не на отдельных удачах и неудачах, а на некоторых общих проблемах.

*

Программа пленума была довольно сжатой: за четыре дня состоялось три концерта — симфонический, камерный и хоровой; кроме того, довольно обильное прослушивание в записи — семь симфонических и камерных произведений, девять эстрадных. В Тарту, в театре «Ванемуйне», было показано музыкальное представление В. Тормиса, Э. Вайгура и К. Ирда — «С песней вдоль деревни, или в парижском городе Лондоне». И еще сверх (или вне) программы в тот же день и в том же городе мы увидели две одноактные оперы — «Аптекаря» И. Гайдна и «Луну» К. Орфа.

Несмотря на то, что пленум был посвящен юбилею, он, как и большинство наших смотров, носил в целом деловой характер. По преимуществу звучала музыка, написанная в последние два года; многое исполнялось впервые.

И тут возникает первая важная проблема: все ли показанное надо было показывать? (Кстати, эта серьезная проблема актуальна для многих наших республик.)

К сожалению, чаще всего при отборе сочинений на какой-либо смотр мы ориентируемся на ложно понятый принцип демократизма: надо ведь, насколько возможно, всех показать; как же, дескать, обидеть кого-то из композиторов?.. Но лучше было бы, на мой взгляд, если бы тот или иной автор сам себя не обижал неудачным выступлением. Все члены творческой организации имеют равные права писать наилучшую музыку. Вот это и есть принцип демократизма, — только не все используют эти права. А как раз здесь может быть и прекрасная конкуренция (в самом хорошем смысле этого слова), и борьба за высокое качество.

Итак, не число опусов и авторов, но качество и только качество должно стать решающим фактором при подготовке любого смотра!

Пленум, о котором идет речь, не стал приятным исключением из общего правила — прозвучало слишком много средних и даже посредственных произведений. К слову сказать, на дискуссии это самокритично признали и сами эстонские коллеги. Э. Тамберг, например, заметил в данной связи: пленум — это обзор сегодняшней музыки республики, но собственные недостатки более важны нам самим, гостям же, конечно, хотелось услышать больше по-настоящему качественных произведений.

И все же они были, и в первую очередь, естественно, хочется сказать о них.

*

В симфоническом концерте это прежде всего Седьмая симфония Я. Ряэтса, исполненная оркестром Эстонского телевидения и радио (дирижер Р. Матсов). Этот композитор, известный в республике и за ее пределами, имеет обширный творческий багаж. Само число его симфоний говорит за себя. Седьмая написана в 1972 году и на пленуме прозвучала впервые. В том же году Ряэтс сочинил Фортепианный квинтет, Фортепианный концерт и балетную музыку. Следовательно, на данном смотре мы могли бы услышать больше новых произведений этого талантливого композитора.

Исполненная симфония привлекает ясностью и точностью мышления, светлым оптимизмом и лаконичностью. Она трехчастна, отмечена типичными для автора элементами неоклассического стиля. Драматургия ее основана на образных контрастах, в первую очередь ритмических и темповых. Пасторальные эпизоды в первой части (Allegro) сменяются энергичной токкатной моторикой. Вторая часть (Andante) более вдумчивого характера, в ней даже чувствуется трагическая нота. И третья (Allegro) — активно действенная, с каноническим развитием и большим динамическим нарастанием к концу.

Выступавшие на дискуссии высказывали мнение, что Седьмая — лучшая из всех симфоний Ряэтса. Приятно присоединиться к этому суждению. Жаль, что на концерте сочинение было довольно неудачно исполнено; в особенности это касается финала, в котором недостаточно ощущалась непрерывная линия развития.

У меня возник к Ряэтсу ряд вопросов, так сказать, неофициального порядка (наверное, от зависти в хорошем смысле): как успевает композитор столь много сделать в течение хотя бы одного 1972 года? И еще при том вести большую партийную, общественную деятельность, работать главным музыкальным редактором эстонского телевидения. Объясняется это, конечно, талантом и огромной трудо-

способностью Ряэтса, его умением организовать свое время и ответственностью перед своей профессией.

Возникают, естественно, и вопросы собственно творческого порядка. Замечательно, что у этого автора уже есть точный стиль и почерк, но, может быть, есть известная опасность в такой устойчивой «стабилизации позиций»? Может быть, стоит иногда пожертвовать, равновесием, чтобы потом найти новую опорную ступень? Разумеется, это дело самого композитора, и все же естественно обратиться к нему и с более серьезными художественными вопросами...

*

В том же концерте привлекли Вариации Э. Мяги для фортепиано, кларнета и струнного оркестра (солисты В. Роотс и А. Сикк). Искренняя, спокойная, близкая складу эстонского фольклора тема и двадцать две небольшие вариации — скромные средства выражения, но при этом внутренняя содержательность. Невзирая на довольно традиционный музыкальный язык, произведение во многом убеждает, подкупает общим настроением, остается в памяти.

Отмечу здесь то, что обе женщины — композиторы Э. Мяги и Л. Аустер (мы слышали два ее романса) — своим творчеством вносят ценный вклад в эстонскую музыку.

*

Среди прослушанных в звукозаписи симфонических произведений особенно заинтересовали Третья симфония А. Пярта и Концерт для трубы и симфонического оркестра Э. Тамберга, сочинения, совершенно различные по стилю и концепции.

Имя А. Пярта — очень самобытного таланта — тоже широко известно. Список его опусов небольшой, даже скромный. Несмотря на это, творчество композитора необычайно ярко и разнообразно. Он обратил на себя внимание уже в 1959 году блестящей детской кантатой «Наш сад»; затем последовал додекафонный «Некролог» (1960), вызвавший в свое время много споров. Далее прозвучала полная глубокой экспрессии оратория «Поступь мира» (1961), потом замечательная Полифоническая симфония (1964), вошедшая в репертуар лучших оркестров страны. В последующие годы возник ряд интересных сочинений, в большинстве основанных на принципе коллажа. И вот — Третья симфония. Она, повторяю, вызвала у всех огромный интерес и вместе с тем какое-то недоумение...

Вся звуковая ткань сочинения проникнута духом старинной средневековой мистической музыки. При этом стилизации какой-либо определенной манеры конкретного автора незаметно. Сопоставления, противопоставления, монтажа или образного синтеза тоже нет. Как понять такую концепцию, которой вроде бы и не существует? Большое crescendo, достигнутое ударами литавр, кажется, могло бы обновить ход композиторской мысли, но слушатель вновь погружается в море старинной мистической хоральности.

По-видимому, Пярт сделал то, что хотел. И сделал умело и красиво. Прекрасно звучат все хоралы, впечатляет полифония. Но если слушать это сочинение, не зная, кто автор и когда оно написано, — не угадать ни того ни другого. Может быть, тогда лучше попросту обратиться к подлинной средневековой музыке. С другой стороны, разве Третья симфония копия или реставрация? Конечно, нет. Но в чем же тогда функция художника сегодняшнего дня? И возникает элементарный вопрос: зачем ему все это понадобилось?

По-моему, очень верно заметил в своем выступлении гость пленума секретарь правления СК СССР П. Савинцев, что это произведение далеко от определяющих опор в сфере нашей духовной жизни. И в самом деле это так.

Конечно, очень хотелось бы услышать новые, пусть противоречивые произведения Пярта, новую, живую (в полном смысле слова!), сегодняшнюю музыку этого творчески исключительно богатого эстонского мастера.

Концерт для трубы и симфонического оркестра Э. Тамберга (солист Т. Докшицер) — ярко виртуозное инструментальное сочинение. Автор продемонстрировал блестящее мастерство, особенно во владении оркестром, изобретательна фактура (кстати, в музыкальной ткани Концерта чувствуются отголоски, но только отголоски типичных оборотов старинной музыки). Но, в свою очередь, мне показалось, что от Тамберга — опытного и плодотворно работающего автора — можно было бы ожидать более индивидуальной трактовки самого жанра, в частности более свежей интерпретации партии солиста.

Очень сожалею, что пока еще не имел возможности познакомиться с новым балетом Тамберга «Иоанна одержимая», о котором слышал много сочувственных отзывов.

*

Хочу сказать теперь еще о нескольких сочинениях и проблемах, также имеющих принципиальный характер. Смотр открылся «Приветственной увертюрой» Э. Каппа — маститого композитора старшего поколения. Она про-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

*

*

*

Содержание