Выпуск № 12 (409) | 1972

ботки вопросов интернационального и национального в советской музыке. Задачи, стоящие в этой области перед музыкознанием, эстетикой и социологией, очень велики. Предстоит, с одной стороны, более полно и глубоко осмыслить путь, уже пройденный музыкальной культурой Советского Союза, а с другой, рассмотреть новые актуальные проблемы, выдвинутые современным этапом ее развития. Празднование полувекового юбилея СССР — хороший повод для того, чтобы не только напомнить о достижениях советских ученых, но и, по известному выражению В. И. Ленина, сосредоточиться на нерешенных задачах. О некоторых из них и пойдет речь далее. Будут затронуты две группы проблем: музыкально-эстетические и музыкально-социологические, относящиеся к диалектике интернационального и национального в сегодняшней советской музыке.

Когда говорят о соотношении интернационального и национального в искусстве, то порой подразумевают, что эти два явления, хотя и взаимодействуют между собой, но существуют вроде как раздельно, самостоятельно. Поэтому какое-либо художественное произведение или какое-нибудь отдельное выразительное средство может быть или национальным, или интернациональным. Отсюда вытекает, что чем больше в искусстве интернационального, тем меньше в нем национального — и наоборот.

В музыке этот взгляд логически приводит к известному противопоставлению таких, например, композиторов, как Прокофьев и Шостакович, Ревуцкий и Лятошинский, Амиров и Караев (вполне понятно, что этот перечень может быть продолжен). Поскольку у первых находят больше ярко выраженных черт специфически национального, чем у вторых, их зачастую считают менее интернациональными художниками.

На неправомерность подобной постановки вопроса уже обратили внимание литературоведы (в том числе Г. Ломидзе, Ю. Суровцев). Пора разобраться в этом и музыкантам.

Интернациональное в искусстве — это ни в коем случае не безнациональное (космополитическое). Напротив, это тоже национальное, но такое, которое приобрело международное или даже всемирное значение. Если взять творчество отдельного композитора или какую-либо культуру в целом, то к их интернациональным элементам должна быть отнесена некоторая (различная в каждом случае) часть их национальных элементов. Интернациональное в этом смысле — одно из слагаемых национального.

Следовательно, не только Шостакович, Лятошинский или Караев, но и Прокофьев, Ревуцкий и Амиров тоже являются интернациональными художниками в той мере, в какой их творчество (национальная природа которого не вызывает сомнений) имеет международное значение. И наоборот, музыка первых трех композиторов только потому стала интернациональной, что она является одновременно национальной.

В конце сороковых годов было выдвинуто положение, согласно которому главным (а по существу, и единственным) условием возникновения интернационального в музыке служит полнота выявления национального. Однако практика показывает, что это условие, будучи необходимым, далеко не является достаточным. Многие произведения, отличающиеся резко обозначенной нацональной спецификой, тем не менее не стали частью всесоюзной и всемирной культуры, оставшись местными явлениями. Для превращения национального в интернациональное нужны определенные предпосылки: и социально-исторические, и эстетические.

К первым относится выход нации на историческую арену, ее превращение (говоря словами К. Маркса) в «историческую нацию». Большинству народов нашей страны такую возможность предоставил лишь Великий Октябрь. Поэтому, скажем, такие замечательные явления казахского искусства, как песни Абая или кюи Курмангазы, не могли до революции обрести международное значение, стать частью интернациональной культуры. В советскую же эпоху казахский народ активно включился в мировой исторический процесс. Его достижения привлекли к себе всеобщее внимание, а некоторые свершения получили всемирный резонанс (примечательно, что именно с казахской земли отправился в полет первый в мире космонавт). Только в этих условиях смогли превратиться в интернациональное достояние как произведения дореволюционных классиков казахской музыки и поэзии, так и лучшие образцы советского искусства Казахстана, в том числе музыкально-театральные и симфонические сочинения Е. Брусиловского, М. Тулебаева, Г. Жубановой, Е. Рахмадиева и других композиторов.

Столь же обязательной предпосылкой служит эстетическая ценность проявлений национального в искусстве. Национальное становится интернациональным лишь при том условии, что оно отличается высоким художественным уровнем. Только тогда оно представляет настоящий интерес для других народов.

Сегодня эта проблема стоит особенно остро. В первые десятилетия после Октября наша общественность горячо приветствовала всякое более или менее крупное произведение, воз-

никшее в национальной республике, где ранее не было профессиональной (письменной) музыкальной культуры. Большим достижением во всесоюзном и международном масштабе был уже сам факт появления, например, первой чувашской симфонии или первого киргизского балета, даже независимо от их художественной ценности. И такое отношение к первенцам национальных культур было вполне оправданным, ибо приходилось считаться как с малочисленностью композиторских кадров в этих республиках, так и с отсутствием там национальных традиций творчества в симфоническом, оперном, балетном, камерном жанрах.

Сейчас положение в большинстве республик изменилось коренным образом. Появились и кадры, и традиции. Неограниченно широкие возможности создания шедевров имеются ныне у всех народов СССР. Поэтому в наши дни их музыкальные культуры не нуждаются больше в скидках на молодость и неопытность. Более того, по отношению, например, к «Лакским песням» Ш. Чалаева или «Горянке» М. Кажлаева подобные скидки показались бы, наверное, просто-напросто оскорбительными, хотя дагестанская профессиональная музыка действительно еще очень молода.

Без таких обязательных, совершенно необходимых эстетических предпосылок, как глубокая содержательность и яркая талантливость, оригинальность и высокое мастерство, ни одно национальное произведение не может претендовать на интернациональное значение. Сегодня это видно яснее, чем когда бы то ни было.

Различны пути, по которым нация может выйти на мировую музыкальную арену. Жестких «правил» здесь не существует. Но опыт советской музыки позволяет все же наметить ряд закономерностей, вернее сказать, — тенденций, которые с разной степенью четкости и полноты проявились если не во всех республиках, то, по крайней мере, в некоторых из них.

Так, для большинства народов нашей страны предысторией их «музыкальной интернационализации» было включение образцов их фольклора в творчество представителей тех культур, которые в силу исторических обстоятельств раньше приобрели международное значение (чаще всего — представителей русской музыки). Следующая стадия того же процесса — появление собственных национальных произведений, созданных на основе традиций XIX века. Далее, освоение опыта музыки XX века: советской (Прокофьев, Шостакович и другие) и зарубежной (сначала Дебюсси и Равель, затем Стравинский, Барток и другие). Наконец, параллельно с этим или же (что бывает чаще) вслед за этим возникают самобытные и вместе с тем современные национальные стили, опирающиеся на широкий фундамент всех подлинных завоеваний мировой культуры: от народной и старинной профессиональной музыки до вершин творчества наших дней. Создание таких стилей (они существуют ныне в музыке Украины, республик Прибалтики и Закавказья и у некоторых других народов СССР, не говоря уже о русской советской музыке) знаменует собою ту высшую стадию развития национального музыкального творчества, когда оно, при наличии больших талантов, обретает интернациональное значение.

Намеченные стадии далеко не всегда реализуются именно в такой последовательности; это скорее логические, нежели хронологические этапы определенного пути. В одних конкретных случаях отдельные стадии могут отсутствовать, в других — совмещаться с предыдущими или последующими стадиями, меняться с ними местами и т. п. Важен лишь принцип: превращение национального в интернациональное — это сложный и, большей частью, длительный процесс качественного роста. Для него равно обязательными являются и раскрытие глубоких внутренних потенций данной культуры (чему способствует, в частности, обращение к ее истокам, к древнейшим пластам), и усвоение идейно-эстетических и стилистических достижений других культур, прежде всего — братских народов нашей страны.

Столь же актуальный вопрос теории и практики — соотношение интернационального и общечеловеческого. Эти два понятия довольно часто смешивают и даже отождествляют. Между тем их содержание не совпадает, и на современном этапе развития советской музыки очень важно подчеркнуть их различие.

Общечеловеческое — это то, что свойственно, всем людям и всем культурам независимо от их национальной принадлежности и что возникло до формирования наций или же существует помимо наций. Таковы, например, многие эмоции, которые находят выражение в искусстве самых разных народов (любовь, восхищение природой и т. п.), правила логического мышления. Почвой для их развития послужили определенное сходство условий жизни у всех народов, общность физиологических и психологических закономерностей и форм человеческого сознания и деятельности.

В музыке к области общечеловеческого относятся, с одной стороны, некоторые стороны содержания (выражение общечеловеческих эмоций и логических процессов), а с другой — самые общие принципы организации музыкальных звуков (наличие лада, ритма и т. п.). Конкретные же особенности музыкального со-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание