Выпуск № 12 (409) | 1972 - страница 28

З. Ткач

Кишинев

За последнее время, к сожалению, услышала не так уж много новинок. В феврале этого года состоялась Всесоюзная неделя детской музыки в Ленинграде. Из произведений, показанных на Неделе, мне особенно понравились: детский цикл С. Слонимского на стихи Д. Хармса для голоса, тубы, флейты-пикколо и группы ударных, а также камерная опера С. Баневича «Как включали ночь».

Первое сочинение покоряет веселостью, остроумием музыкального языка. Этому во многом способствует и подбор инструментов; например в последней песне автор вводит игру на мундштуке тубы, что приводит маленьких слушателей в неподдельный восторг. Камерная опера Баневича привлекает лиризмом, яркой образностью, свежестью и вместе с тем простотой выразительных средств. Хотелось бы только большей индивидуализированности сольных партий; к сожалению, даже весьма скромный камерный состав оркестра подавляет их.

За последние годы была также в Эстонии на столетии Праздника песни, в Москве — на конгрессе ISME, где выступило много интересных коллективов.

Один из приемов музицирования, с которым я ознакомилась во время конгресса (выступали шведские школьники, которые попеременно то играли, то пели, то плясали), лег в основу сочинения, над которым я сейчас работаю, — детской оперы-сюиты «Голуби в косую линейку» (по мотивам сказок И. Друцэ и Г. Георгиу).

Очень жаль, что мне не часто приходится бывать в других республиках на пленумах, съездах. Эти виды общения с искусством коллег, несомненно, способствуют расширению музыкального кругозора и активизации собственных творческих сил.

Как известно, недавно у нас в Молдавии проходила Неделя искусства РСФСР. Из незнакомых мне ранее сочинений хорошее впечатление произвели «Лакские песни» Ш. Чалаева. Они покоряют народной первоосновой музыки и неразрывно связанными с ней приемами исполнительства…

Весьма плодотворными были для меня периоды пребывания в Доме творчества «Иваново», где проводились семинары с композиторами разных республик. Навсегда запомнились занятия, руководимые Юрием Александровичем Фортунатовым — музыкантом, относящимся к этому делу с настоящей любовью и творческим горением. Юрий Александрович показывал нам записи новейших сочинений советских композиторов, тщательно разбирал их. Систематические коллективные прослушивания музыки, написанной в «Иваново» каждым из «семинаристов», в значительной степени способствовали нашему взаимообогащению. Такие формы общения мне кажутся исключительно полезными, в особенности если ими будут руководить наделенные истинным педагогическим даром музыканты-энтузиасты, подобные Ю. Фортунатову. Таких, правда, немного…

А. Клотынь

Рига

Самые глубокие и разнообразные впечатления от музыки советских республик я получил в мае прошлого года на концертах молодежного пленума в Москве. Очень понравилась мне, в частности, Sinfonia robusta Б. Тищенко. Становление через борьбу — так я воспринял ее основную идею. Яркость звукового воплощения доходит здесь почти до материально-физиологического воздействия: рождение музыкально осмысленного содержания как бы неустанно преодолевает своеобразное сопротивление собственно звукового материала. Это пища твердая как для слуха, так и для интеллекта, но несомненно полезная и «сытная». За такой концентрацией и отшлифованностью симфонической идеи ощущается богатая почва имеющей плодотворные традиции активной и высококультурной композиторской школы Ленинграда, а также культура миропонимания самого автора.

«Лакские песни» дагестанца Ш. Чалаева с лаконичной ясностью, без внешней декоративности воплощают эмоционально-эстетические особенности народного мироощущения. В Первой симфонии грузина Г. Канчели очень привлекателен тесный сплав красочности, образной картинности с весьма оригинальной, впечатляюще напряженной драматур-

гической выразительностью. В эстетике этой симфонии я ощутил слияние древних национальных признаков с пытливостью, масштабностью современного передового мышления — качество, которое не всегда присутствует в симфонизме композиторов наших национальных республик.

Чтобы взаимовлияние было плодотворным, каждая братская культура должна разрабатывать свои неповторимые внутренние художественные ресурсы: для взаимного обогащения интересен лишь тот, кто действительно чем-то богат. В этом смысле меня совершенно поразил быстрый профессиональный рост музыки Средней Азии за последние годы, о чем свидетельствуют симфонические произведения Ф. Бахора, Р. Аллаярова, Т. Шахиди. Путь освоения композиторской техники для этих молодых авторов, по всей видимости, короче и легче, чем для большинства композиторов среднего поколения в национальных республиках, которые в своем академическом образовании, естественно, исходили прежде всего из традиций русской классической музыки, а только потом усваивали опыт современных русских и других национальных мастеров…

Но пленум 1971 года, скажет читатель, — это было давно, это было в Москве! Да, но, к сожалению, мне — жителю Риги — приходится слушать музыку наших национальных республик, создаваемую сегодня, крайне мало. В программах Рижской филармонии она — большая редкость, о чем на страницах журнала «Советская музыка» говорилось неоднократно. Например, из произведений, представленных в программах упомянутого пленума, в Риге до сих пор не прозвучало ничего, хотя среди них было по крайней мере 10–15 опусов, заслуживающих исполнения хотя бы в столицах всех наших республик. Присутствовали ли на этом многонациональном смотре представители республиканских филармоний? Сомневаюсь. Конечно, при большом желании любой член Союза композиторов доберется до интересующего его произведения, в какой бы республике оно ни создано. Но, по моему убеждению, взаимовлияние братских музыкальных культур немыслимо только на уровне творческих союзов, только в профессиональной среде.

Взаимовлияние должно охватывать все области музыкальной жизни, и есть немало отраслей, где оно давно дает богатые результаты. В училищах и консерваториях мы все воспитываемся на лучших образцах национального творчества советских народов. В Латвии уже не встретишь образованного музыканта, мышление которого не усвоило бы опыта советской национальной классики. Поддержки заслуживают, в частности, передачи Латвийского радио, посвященные искусству советских народов, лектории на аналогичную тему, время от времени устраиваемые нашей филармонией. Но почти полное отсутствие музыки братских республик в филармонических концертах — одна из причин того, почему она не стала составной частью эстетического сознания широкой слушательской среды, а если говорить о современных произведениях, то они остаются незнакомыми к музыкальной общественности Латвии. Впрочем, за последние годы как будто наметились кое-какие сдвиги к лучшему: дважды в Риге гастролировали симфонические оркестры Таллина и Вильнюса с программами преимущественно из современных опусов, и они хорошо принимались публикой. Но столько же раз гостили и оркестры из Парижа, Варшавы. Понятно, что приезд коллектива даже из соседней республики — предприятие сложное и дорогостоящее. Но почему же не приглашать камерные ансамбли, солистов, пропагандирующих новинки? Такую возможность филармония не использует, а приезжающие гастролеры весьма редко включают в программы какую-нибудь миниатюру композитора своей республики.

Кажется, единственное исключение из этого печального правила — плодотворное соревнование прибалтийских республик в сфере хорового исполнительства, охватывающее самые широкие массы самодеятельности. Особенно высок здесь авторитет эстонской культуры; самые сильные импульсы, идущие от нее, латышские композиторы получили во второй половине пятидесятых годов. У своих эстонских коллег они учились смелому освоению тех средств музыкальной выразительности, которые были разработаны в XX веке крупнейшими мастерами разных народов и стали уже общим достоянием. Наши северные соседи как бы послужили в этом смысле для нас катализатором.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

З. Ткач

А. Клотынь

Содержание