В Большом зале консерватории прошел концерт, посвященный 100-летию со дня рождения А. Спендиарова.

Государственным симфоническим оркестром Армении дирижирует Д. Ханджян, солист М. Еркат

В этот вечер в Малом зале консерватории она пела песни Малера и Брамса, показав глубокое понимание стиля обоих композиторов и свое незаурядное мастерство, позволяющее ей естественно и органично преодолевать все трудности сочинений.

Малер сложен своим обостренным психологизмом, двуплановостью драматургии: он часто прибегает к диалогу, что требует от исполнителя не только внимания к слову, но и мгновенной и притом вполне органичной трансформации. В. Ивановой все это удивительно удается. На таком концерте особенно ясно становится, как велико значение и настоящей школы, и веры исполнителя в собственные художественные возможности. Именно это приносит ему желанную творческую свободу, делает его хозяином и своего голоса, и слушательских эмоций. Использование таких динамических градаций, как piano, pianissimo, безукоризненное владение искусством mezza voce позволили Ивановой с минимальной затратой сил достичь эффекта мощного нарастания звука, мастерски подготовить и провести кульминации.

Для ее певческой манеры характерны внутреннее движение, глубокая перспектива, воздушность, поэтому звук, может быть и не сильный сам по себе, производит впечатление трепещущего, объемного, живого.

Первая же песня Малера «Мы вкушаем небесные радости» из цикла «Волшебный рог мальчика» в исполнении Ивановой прозвучала как наивная и трогательная мечта-просьба бедного ребенка сделать «небесные радости» хоть ненадолго земными. Песня была исполнена так просто, так естественно, что невольно заставила вспомнить добрую и чистую сказку Метерлинка о синей птице.

Своим безысходным трагизмом захватила «Земная жизнь» — диалог несчастной матери с умирающим от голода ребенком. И рядом с этим по контрасту мягко и весело была рассказана история о том, «Кто придумал эту песенку»...

Исполняя Малера на немецком языке, певица продемонстрировала прекрасную дикцию. Каждое слово было допето до конца, каждая согласная была напоена музыкой. Все-таки, видимо, стремление многих вокалистов петь на языке оригинала весьма оправдано тем, что только в этом, случае возникает ощущение полного, совпадения слова и музыки. Интересно отметить, что когда позже певица запела Брамса по-русски, то некоторое время не удавалось расслышать текст, словно бы музыка его размывала.

В песне «Покрыл все иней» Иванова нашла такую манеру звуковедения, такую окраску голоса, что казалось, будто с эстрады в зал пахнуло зимой...

В Брамсе преобладали пастельные краски, созерцательные настроения. Например, когда зазвучала песня «Одиночество в поле», голос певицы словно бы растворился в музыке, передавая состояние возвышенного чувства, полного гармонического слияния человека с природой.

Среди сочинений выделилась «Девичья песня», спетая более ярким тембром, простодушная и лукаво-грациозная.

«На бис» мы услышали Шуберта, Баха, Моцарта. Особенно поразительно прозвучал Моцарт, стиль которого, видимо, очень близок певице. Она удивительно чувствует его лучезарность, улыбку. Казалось, что уже с его «Волшебной картинки» начался новый вокальный вечер, настолько этот мир оказался иным, чем у Малера и Брамса.

В том высоком художественном наслаждении, которое оставил концерт, немалая заслуга принадлежит пианисту А. Любимову. Блестящий ансамблист и тонкий музыкант, он столько раз помогал певице почувствовать, верное настроение, войти в определенный круг эмоций.

*

В том же зале выступил солист Московской филармонии В. Отделенов.

Программа вечера была целиком камерной: Гендель, Брамс, Лист, Массне, Григ — в первом отделении, Кабалевский, Даргомыжский, Римский-Корсаков, Чайковский, Рахманинов — во втором. Однако сразу заметим: певцу далеко не везде хватило артистической воли на то, что-

бы остаться в границах именно камерных выразительных средств. Это особенно сказалось в первом отделении, где желание развернуть голос по-оперному, продемонстрировать его силу привело к тому, что порой для слуха пропадали не только отдельные нюансы, но и целые слова. Так, Григ просто потонул в неумеренном fortissimo. Слушатели сидели оглушенные, и, вероятно, многим из тех, кто занимал первые ряды, хотелось оказаться подальше от сцены.

Однако это совсем не значит, что весь концерт был неудачным. В нем были и интересные находки, раскрывшие истинное творческое лицо артиста. С чисто брамсовской распевностью и сдержанной взволнованностью прозвучало «Утро», в «Элегии» Массне появились краски piano, и сразу же в голосе обнаружились гибкость и глубина искреннего чувства.

Второе отделение открылось двумя шекспировскими сонетами Кабалевского. Особенно запомнился первый — «Когда на суд безмолвных, тайных дум...», где артист убедительно передал и страстный порыв, и моменты углубленного размышления. Но, увы, приходится повторить: и здесь мешало стремление прежде всего произвести впечатление силой и полнотой звучания! Забегая вперед скажу, что уже в начальных строчках романса Римского-Корсакова «Шепот, робкое дыханье» «шепот» оказался пропет в полную силу голоса...

Легко и свободно прозвучал «Ночной зефир» Даргомыжского. Своеобразной кульминацией концерта стал «Старый капрал». Артист спел его удивительно собранно и строго, не проронив ни единой «слезы»: его герой словно сам руководил событиями, и это усиливало трагизм ситуации. Искренне, радостно, с хорошо подготовленной кульминацией спел Отделенов романс Чайковского «Благословляю вас, леса». Безысходной скорбью повеяло от последовавшего затем «Отрывка из Мюссе» Рахманинова, какой-то редкой серьезностью, отсутствием даже намека на улыбку — от романса «Я был у ней» на слова Кольцова.

В «бисах» Отделенов еще более убедительно продемонстрировал ту певческую форму, которой ему так не хватало в первом отделении. Правда, виноват в этом не только солист. Может быть, в не меньшей степени — концертмейстер Вл. Клемпнер, который зачастую вместо того, чтобы сдерживать певца, вступал с ним в бурное соревнование: кто громче?

*

Таковы впечатления от трех вокальных вечеров. Схожи они были, к сожалению, в одном: среди аудитории, как правило, почти не было музыкантов. И не виделось ни одного певца. Невольно думается: не потому ли именно в вокальном искусстве у нас так слаба творческая преемственность и находки одного исполнителя, как правило, не оплодотворяют опыт другого?

И. Кузнецова

На эстраде — лауреаты конкурса имени Чайковского

Аркадий Севидов

Недавнее выступление перед московской аудиторией А. Севидова почти всецело (за вычетом «бисов») было посвящено одному автору — Чайковскому. Факт этот сам по себе примечателен: не секрет, что концертные афиши большинства молодых лауреатов, неся на себе очевидный след конкурсных программ, строятся подчас по некоему привычному репертуарному трафарету — «классика — романтика — современность». Слушателю остается лишь гадать, к какому же автору или стилю тяготеет тот или иной исполнитель (увы, случается, не вносит ясность в столь немаловажный вопрос и сам концертант). Объявить в столице монографический клавирабенд — это со стороны Севидова довольно смелый, в чем-то даже рискованный шаг. Скажем сразу, смелость в данном случае вполне себя оправдала, ибо концерт Севидова слушался с интересом от начала до конца и имел видимый успех у публики.

Собственно, следовало ожидать, что один из героев последнего Московского международного конкурса, воспитанник оборинской школы, артистический «внук» К. Игумнова будет органично и естественно чувствовать себя в фортепианной поэтике Чайковского. И впрямь, у Севидова интерпретации шедевров русской классики отмечены несомненной исполнительской культурой, художественной достоверностью, стилистической чистотой. Впрочем, ограничиться утверждением, что Севидов играет музыку Чайковского правильно, было бы, наверное, недостаточно. Он играет ее хорошо.

С дарованием Севидова московская публика познакомилась за последнее время довольно близко. Оно подкупает многим: в нем немало сердечности, душевного тепла и — ни тени самоуверенной, кичливой исполнительской бравады; оно полнее и непринужденнее раскрывается в тонких,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В Большом зале консерватории прошел концерт, посвященный 100-летию со дня рождения А. Спендиарова.

Государственным симфоническим оркестром Армении дирижирует Д. Ханджян, солист М. Еркат

*

*

И. Кузнецова

На эстраде — лауреаты конкурса имени Чайковского

Аркадий Севидов

Содержание