способствует, в частности, рельефность мелодики симфонии, яркая характерность всех главных тем, а также сжатость изложения, которая не столь уж часто встречается в вокально-симфонических произведениях.

За последнее время данный жанр все чаще привлекает внимание наших авторов. Очень активно работает в нем поколение композиторов, ярко заявивших о себе в пятидесятых и шестидесятых годах — достаточно напомнить о произведениях А. Николаева, С. Слонимского, Р. Щедрина, А. Эшпая, каждый из которых предлагает свои решения. По-видимому, тут можно говорить об определенной сложившейся тенденции творчества, проявляющейся в самых разнообразных формах.

Предлагает свое решение и Сидельников, не раз обращавшийся к вокально-симфоническому жанру: кроме двух уже упоминавшихся произведений, назовем недавно законченную Четвертую симфонию (на слова Лермонтова) и ораторию «Поднявший меч» (на сюжет из древнерусских летописей). Его опыт, как и опыт его коллег, свидетельствует о многообразии путей советской симфонической музыки, развивающейся в непрерывном поиске. Нет никаких сомнений, что дальнейшая разработка неисчерпаемо богатой темы, поднятой Сидельниковым, принесет художественные открытия. И было бы хорошо, если бы публика, наполняющая наши концертные залы, оказалась к ним приобщенной. Пока в этой области далеко еще не все благополучно. Достаточно сказать, что оратория «Поднявший меч», написанная более 15 лет тому назад, до сих пор не исполнена!

А. Николаев

Искусство разнообразное и многожанровое

Стало уже привычным, что программа съезда эстонских композиторов начинается музыкальным спектаклем тартуского театра «Ванемуйне». Всем, кто присутствовал на предыдущем, Восьмом, съезде, наверняка запомнился вечер в «Ванемуйне», когда были впервые показаны опера «Лебединый полет» В. Тормиса и его же «Мужские песни» — своеобразная театрализованная хоровая сюита. На этот раз, спустя четыре года, театр в Тарту предложил своим гостям спектакль иного жанра — комическую оперу В. Оякяэра «Королю холодно»¹, либретто которой написано на основе одноименной пьесы классика эстонской литературы А. X. Таммсааре. Созданная в тридцатые годы, эта пьеса полна горьких и, видимо, злободневных насмешек и намеков по адресу политической жизни буржуазной Эстонии. Сегодня идеи пьесы, перенесенные в откровенно аллегоричную оперу, звучат более обобщенно: гротескным фигурам вечно мерзнущего Короля и придворных противостоят живые, полнокровные образы простых людей, отстаивающих свое незамысловатое счастье. Действие развивается в столкновении живых, достоверных подробностей с нелепыми, фантасмагорическими ситуациями.

Музыка оперы полностью соответствует тому, что происходит на сцене (или, точнее, сценическое решение соответствует характеру музыки). Как правило, вокальная линия послушно следует за словом; в то же время здесь много ярких бытовых, жанровых фрагментов — это, с одной стороны, все, что связано с придворным музицированием (фанфары, марши, танцы, всевозможные шествия и т. п.), и с другой — законченные вокальные номера, вроде колыбельной Ангелы или песни Карло. И хотя в виденном нами спектакле уже не ощущалось «премьерной» приподнятости (опера идет в театре с 1968 года), реакция зала была живой и заинтересованной.

В юбилейном сборнике коллектива, отметившего свое столетие, есть страничка, озаглавленная «Наши пожелания на будущее столетие». Среди них читаем и такие: «Чтобы сохранить творческие связи со всеми авторами, которые писали для нас до сих пор и чтобы ширился их круг... Чтобы молодые режиссеры и актеры театра... в творческих поисках не удовлетворялись уже найденным». Судя по всему, дружба театра с эстонскими (и не только эстонскими) композиторами достаточно прочна, и мы надеемся, что и будущие съезды получат столь же интересные музыкальные интродукции в тартуском театре.

Другой спектакль, включенный в программу съезда, — опера Э. Тубина «Барбара фон Тизенхузен». Это уже в Таллине, в театре «Эстония». Тубин известен нашим музыкантам (но, к сожалению, мало известен широкой публике) как автор интересных симфонических сочинений, как композитор, обладающий безусловно самостоятельным музыкальным мышлением. С большим интересом мы ожидали знакомства с его оперой. Действие «Барбары» происходит в Таллине, в середине XVI века. Основной конфликт — между тон-

_________

¹ Подробнее о ней см. в статье В. Фрумкина («Советская музыка», 1969, № 1 , стр. 42).

кой, ранимой душой героини, сестры богатых феодалов, и мрачным, грубым средневековым окружением. Девушка испытывает страдания человека, родившегося не вовремя и не в своей среде. Услышанная во время традиционного факельного шествия (начало оперы) реплика в ее адрес открывает Барбаре глаза: «За стоимость этого платья можно было бы одеть тысячу бедняков». Для знатной особы начинается своего рода «хождение в народ». Она одевается в простое платье, выбрасывая дорогое ожерелье, учит деревенского мальчика грамоте, а также живо интересуется крестьянскими песнями и обычаями. Ей не по душе забавы, распространенные в ее семье — например публичное стравливание медведя с собаками. Отчуждение Барбары усугубляется еще и тем, что она влюбляется в деревенского писаря — молодого человека с независимыми и прогрессивными для своего времени взглядами. И не только влюбляется, но и убегает с ним из опостылевшего родного замка. Этим событиям посвящены первые два акта оперы. В третьем же беглецов ловят и судят. Барбару приговаривают к смерти, и жестокие братья сами приводят в исполнение приговор семейного суда — бросают Барбару в прорубь.

Произведение Тубина — большая (и по масштабу и по характеру) опера с развитыми массовыми сценами, с шествиями и хорами. Жанр ее можно было бы назвать лирико-драматическим с историко-эпическим фоном. Музыка, достаточно традиционная, написана крупным штрихом. Взятая отдельно, без учета связи со сценическим действием, она, вероятно, произвела бы меньшее впечатление, чем лучшие симфонические сочинения того же автора. Но примечателен сам факт появления этого, безусловно демократического по идее, произведения из-под пера композитора, давно уже живущего за пределами республики. И то, что эстонские композиторы сочли возможным и нужным включить оперу в программу своего съезда, говорит не только об их дружеских связях с Тубиным, но и о национальной характерности творчества последнего.

Два симфонических и один камерный концерт не смогли вместить всего, что, по мнению организаторов съезда, было достойно демонстрации, и потому нам было предложено еще два «сеанса» прослушивания произведений в записи. Очень отрадно, что здесь не произошло обычного в таких случаях деления на «первый сорт» (открытое исполнение) и «второй сорт» (механическая запись). В каждой программе были представлены различные индивидуальности, жанры, творческие устремления.

Данью уважения к памяти недавно ушедшего из жизни маститого X. Эллера стало исполнение его симфонического «Эпизода из времен революции», а также Музыки для струнных — благородной, полной мудрого достоинства партитуры. Столь же почтительное отношение вызывает музыка Э. Каппа — Фортепианный концерт и Увертюра для симфонического оркестра.

Если присмотреться к сегодняшней картине эстонского симфонического и камерного творчества, то наиболее перспективными представляются те опусы, авторы которых пытаются соединить современный уровень технической оснащенности с опорой на ярко выраженные национальные признаки музыкального языка — и не только в мелодике или ритмике (это бывало и раньше), но и в принципах формообразования. Такова Симфония X. Юрисалу, в которой множество хитроумных изобретений, интересных специалисту, не заслоняет народную (подчас песенную, подчас танцевальную) природу музыки. Авторы подобных сочинений, как правило, ощущают себя, если можно так выразиться, конструктивно свободными и — в счастливых случаях — приходят к убедительному решению целого. Такая конструктивная свобода ощущается в очень содержательной Второй симфонии Я. Кохи (особенно в медленной ее части) и в Симфонии А. Маргусте, отмеченной привнесением в симфонический цикл принципов развития, свойственных музыке народной.

Во всяком случае, такого рода поиски кажутся перспективнее, чем надежное заполнение не слишком ярким материалом готовых, сотни раз себя оправдавших схем. В этом, в частности, приходится упрекнуть чрезвычайно плодовитого и широко представленного в программах съезда X. Розенвальда (Третья симфония, Струнный квартет, Виолончельный концерт). Формально в сочинениях этого композитора трудно к чему-либо придраться, но кажется неслучайным, что и у него наиболее яркие страницы музыки возникают как раз там, где он меньше всего скован предвзятой схемой — например во второй части симфонии.

Довольно существенное место в программах симфонической музыки занял жанр инструментального концерта. Помимо названных сочинений Э. Каппа и X. Розенвальда исполнялись Скрипичный концерт В. Реймана, Флейтовый X. Юрисалу и Фортепианный Я. Ряэтса. Два последних сочинения произвели особенно яркое впечатление, хотя и демонстрировались в записи. Последние годы (после сочинения цикла фортепианных прелюдий) фортепиано — непременное «действующее лицо» почти каждого крупного произведения Ряэтса. Даже в исполнявшейся на съезде «Школьной кантате» ему отведена концертирующая роль — наравне с хором. Что касается концерта, писавшегося одновременно с циклом прелюдий, то в нем, как и в большинстве сочинений этого композитора, много остроумия, жизнерадостной мото-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Николаев

Искусство разнообразное и многожанровое

Содержание