Мне не удалось попасть на вечер песни и эстрадной музыки, шедший параллельно камерному концерту. Поэтому ряд произведений (среди них, вероятно, были и интересные, и значительные) остались вне поля моего зрения.

Во всяком случае, те творческие удачи, о которых шла речь выше, с лихвой перекрывают «среднюю» песенную продукцию, принимаемую аудиторией если и без большого радушия, то как нечто вполне привычное в общем песенном «ассортименте».

В заключение хотелось бы сказать: есть в Ленинграде большой отряд замечательных мастеров хорового, песенного творчества, и ежегодный показ на «Ленинградской весне» очередного «урожая» — традиция полезная.

Л. Христиансен

У НОВОСИБИРЦЕВ

Выпуск композиторов Новосибирской консерватории имени М. И. Глинки в этом году был немногочислен, но показ их дипломных работ привлек внимание музыкальной общественности и вызвал живейшее обсуждение.

Государственный экзамен держали три ученика А. Мурова, творческие поиски которых все время вызывали острые споры в консерваторской среде, ввиду активного экспериментирования молодых авторов, их смелого обращения к различным средствам выражения.

Два сочинения выпускников — Симфония Л. Богуславского и «Коллаж-концерт» Г. Гоберника — были прослушаны государственной экзаменационной комиссией на репетиции симфонического оркестра Новосибирской филармонии под управлением главного дирижера А. Каца. Хотя показ дипломных работ композиторов не был включен в план работы оркестра, дирижер и коллектив постарались в таком «черновом» проигрывании дать наилучшее представление о новых произведениях. К сожалению, исполнялись только две части Симфонии Богуславского, оркестр не успел приготовить финал — «Чакону». В значительно менее благоприятных условиях оказался третий автор — А. Гантовник, чья кантата «Лубок», предназначенная для симфонического оркестра и хора, была показана его товарищами на двух фортепиано, а партия хора «прозвучала» в исполнении... самого автора.

Что же касается четвертого дипломника (В. Шергов — класс Г. Иванова), то он вовсе не смог держать экзамен по специальности, так как на его произведение у оркестра тоже не хватило времени, а другие возможности знакомства с ним не были предусмотрены. Поэтому первое, о чем надо сказать, это то, что показ сложных произведений на государственных экзаменах нуждается в лучшей подготовке. Неудовлетворительное исполнение может вызвать неправильные оценки и принести тяжелые травмы начинающим авторам. Получается так, что композиторы оказываются при защите своих дипломных работ в совершенно невыгодных условиях, по сравнению, хотя бы, с исполнителями, имеющими в своем распоряжении полноценные инструменты и достаточное репетиционное время.

В процессе обсуждения новых произведений (участниками дискуссии были композиторы, музыковеды и преподаватели исполнительских специальностей) обнаружилось, что прослушанная музыка вызвала различные, подчас противоположные точки зрения. Дискутировались проблемы соотношения содержания и формы, актуальность для современного искусства тем, избираемых молодыми авторами, и другие вопросы.

Надо отметить сразу: общее отношение государственной комиссии, в том числе пишущего эти строки, к прослушанным сочинениям зафиксировано в протоколе оценкой «отлично». Мы принимали во внимание степень талантливости автора и владения мастерством в избранной в данном случае манере письма. Вместе с тем каждый, кто участвовал в обсуждении, откровенно высказывал и свою личную точку зрения, формулируя непосредственное впечатление от музыки. Мне представляется поэтому небезынтересным дать в настоящих заметках краткое изложение разных точек зрения, памятуя о том, что более или менее точная оценка прослушанной музыки — дело будущего, ибо она возможна лишь после публичного исполнения, а сочинения, о которых пойдет речь, бесспорно того заслуживают.

Наиболее единодушное мнение составилось, пожалуй, о двух частях Симфонии Л. Богуславского. Это — крупномасштабное сочинение с развернутой контрастной драматургией, пронизанной острыми противоречиями. Многие выступавшие отмечали, что композитор чутко отразил драматические переживания людей нашего времени.

Симфония слушается с напряженным вниманием. Композитор мыслит содержательно. И это ощущение возникает с самого начала, ибо уже вступление, а затем сама первая часть как бы предвосхищают будущие значительные события. В целом музыка развивается органично — таков общий итог прений.

Надо только оговорить, что поскольку финал симфонии — «Чакона» не был исполнен, участники обсуждения не могли судить о его месте в концепции целого. Оставалось лишь учесть высказывания дирижера А. Каца, считающего, что «Чакона» в этом произведении «ненужный довесок», который снимает остроту воплощения главной идеи симфонии. Он же высказал пожелание автору в дальнейшем расширить круг применяемых им пока что выразительных средств. К критическому пожеланию А. Каца присоединился Г. Иванов. Положительно оценив своеобразие партитуры, он высказал опасение, что наметившаяся в симфонии Богуславского тенденция самодовлеющей «интересности» оркестра может в дальнейшем помешать выявлению творческих замыслов автора.

Острые споры вызвал «Коллаж-концерт» для оркестра (с включением в его состав «подготовленного» фортепиано) Г. Гоберника. Молодой автор показал прекрасное владение инструментовкой, его музыка легко слушается, доступна для восприятия широкого слушателя. По характеру своему произведение это принадлежит к типу виртуозных пьес. Оно написано на оригинальные темы, но в целом заключает в себе характерный контраст стилизованной «клавесинной» музыки XVIII века, показанной сквозь призму легкого юмора, и современных бытовых жанров (в частности, в партитуру вводятся джазовые элементы). Соответственно в «Коллаж-концерте» весьма явно ощущается влияние, с одной стороны, «Классической симфонии» С. Прокофьева, а с другой — Второго фортепианного концерта Р. Щедрина.

Естественно возникли вопросы: насколько органично сочетание «неоклассики» с элементами новых «современных» средств, насколько органично монтируются друг с другом оркестровые «кунштюки»? Вообще — оправдано ли применение данных выразительных средств в связи с характером и содержанием замысла? Большинство явно склонилось «в пользу» автора. Так, отмечалось, что в целом разнородность стилистических элементов не шокирует слушателей, что задача создания виртуозного произведения (чтобы было что поиграть!) в основном удачно выполнена автором, что есть в его музыке настоящая увлекательность.

Но пусть не будут забыты Гоберником и замечания отдельных членов комиссии, суть которых сводится к тому, что внешнее в партитуре пока преобладает над глубинным, внутренним. Начинающему автору предстоит еще большая работа по выявлению лучших индивидуальных сторон своей натуры.

Кантата «Лубок» А. Гантовника для хора с оркестром на тексты из древнерусской литературы оказалась самым дискуссионным сочинением из показанных.

Это интересное произведение построено на некоторых мотивах древнерусской литературы и народного творчества русского средневековья. И молодой автор был, по-видимому, хорошо подготовлен к его созданию, ибо ранее окончил музыковедческий факультет с фольклорным уклоном и участвовал в экспедициях по записи народных песен. В целом Гантовник по творческому направлению примыкает к тем русским композиторам молодого и среднего поколений, которые последние годы особенно упорно работали над проблемами современного претворения национального фольклора.

В связи с кантатой Гантовника во время дискуссии поднимался вопрос о правомерности обращения молодого автора к темам давно минувших лет.

Не касаясь этого большого и сложного вопроса в целом, ораторы применительно к данному сочинению говорили, что оно принадлежит перу художника, поставившего перед собой очень трудную, но и благородную задачу.

Гантовник пытается решить (и небезуспешно) волнующую всех нас проблему воскрешения древних основ русского искусства в современном творчестве. Это возврат на новом уровне к поискам Стравинского и Прокофьева. Это взгляд современного человека на историю своего народа, которую необходимо знать. Судьба скоморошества (основная тема кантаты) еще ждет своего воплощения. В этом плане работа Гантовника очень интересна.

Остается в данном случае еще раз пожелать, чтобы кантата А. Гантовника была публично исполнена и общественность могла объективно оценить достигнутые им художественные результаты.

В целом работа А. Мурова в Новосибирской консерватории должна быть оценена очень положительно. Его заслуга состоит прежде всего в том, что он бережно сохраняет индивидуальность своих учеников. В частности, на обсуждении говорилось, что Муров буквально «открыл» Гантовника как композитора.

Думается, Новосибирская организация Союза композиторов РСФСР получила хорошее пополнение.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Христиансен

У НОВОСИБИРЦЕВ

Содержание