Выпуск № 11 (384) | 1970 - страница 34

ной березе, ставшая лейтмотивом спектакля (и этому не мешают отдельные интонации, ассоциирующиеся с жестоким романсом), проникновенное трио о бабьей доле, марш разведчиков «Незримого фронта солдаты» воскрешают героические дни, воплощают несгибаемый характер советских людей. Правда, некоторые другие фрагменты несколько иллюстративны, но, пожалуй, это скорее вина П. Градова, написавшего пьесу упрощенную, наивную, построенную по типу нехитрого и не очень занимательного детектива. Бесспорно, в жанре музыкальной комедии трудно решать героическую тему, найти драгоценный сплав героического и комедийного. Эти трудности с поразительной легкостью обошел драматург: он начертал характеры положительных героев так, чтобы их можно было свободно перемещать по надуманным, внешне запутанным сюжетным ходам, а врагов — страшную силу, с которой борются солдаты незримого фронта, — оглупил и окарикатурил. С такими сражаться нетрудно, победа над ними дается легко.

Одним словом, просчеты пьесы видны, что называется, невооруженным глазом. Однако театр принял ее, очевидно надеясь с помощью талантливых актеров, ярких сценических красок, восполнить несостоятельность драматургии. К сожалению, этого не случилось. В спектакле есть отдельные удачные эпизоды, где режиссура выступает в союзе не с автором пьесы, а с композитором. Отрываясь от наивной детективной подсказки драматурга, выстраивает В. Курочкин песню о черной березе, трио «Бабья доля», отдельные картины сцены свадьбы. Почти исступленный пляс гостей не только передает желание притупить бдительность немцев, отвлечь их внимание от подлинных событий, но и раскрывает характеры смелые, решительные, в чем-то озорные. Эти отдельные островки правды окутаны густой и туманной цепью нехитрых украшений, уводящих от правды, от истинной сложности темы. Спектакль не пронизан единым ощущением времени и целесообразности происходящего. Так, в скромном кафе (очень скромном, судя по оформлению и самому колориту сюжета) вдруг выступает целая балетная труппа. Танцуют много, длинно, скучно. Непонятно, зачем понадобилось здесь такое солидное вмешательство хореографии, разве что для остановки действия, расхолаживания его, замедления и без того искусственно нагнетаемого ритма спектакля. Балетмейстер Б. Борисов словно забыл о тревожной атмосфере конспиративной явки и развернул длинный дивертисмент в духе эстрадных ревю начала века.

В спектакле заняты лучшие силы театра: М. Викс, А. Маренич, Н. Энгель-Утина, В. Барынин, А. Воронцов, Б. Боровский, А. Виноградова, но и они не в силах компенсировать просчеты драматургии. Пожалуй, какое-то исключение составляет М. Викс.

За сорок лет сценической деятельности М. Викс сыграла 122 роли. Довелось ей воспевать «голубых» и выигрывающих любовные сражения героинь, осваивать партии классического репертуара, а затем закрепиться на острохарактерных и комедийных ролях. Обладательница прекрасного голоса, великолепных внешних данных, умная и проницательная актриса всегда стремилась к органичному объединению многообразных выразительных средств, но при господстве мягких и ясных тонов. В пору, когда Викс только начинала сценическую карьеру, она могла добиться славы и успеха в ролях Марицы, Сильвы, Ганны Главари, Теодоры, Роз-Мари,

Свиньина — М. Викс, Антон — В. Сытник. «Табачный капитан» В. Щербачева

реализуя лишь свои редкие природные данные. В те времена от опереточных героинь большего и не требовалось. Однако уже тогда Викс отличалась от многих других стремлением оттенить в сложных образах индивидуальные черты, определенность характера. Ей по плечу не одна «голубизна», но и портреты отрицательных персонажей, женщин своекорыстных, одержимых темными страстями, запутавшихся в жизненном лабиринте, ищущих выхода из трудного положения с помощью средств далеко не чистых и не праведных.

Вот Матрена из оперетты Т. Хренникова «Сто чертей и одна девушка» — грузная баба в серой, словно грязью заляпанной одежде. Ходит она широко, полупьяной и неуверенной походкой, будто желая побольше занять места на земле, чтобы другим не досталось. Вечно подвыпившая, охочая до темных дел, она и к сектантам примешивается совсем не из религиозных побуждений. Выгоду чует она от этих сборищ, радений и кликушества. А на бога-то денег ей жалко! И долго раздумывает ее Матрена, как быть, то ли Агафону в секту отдать, то ли в сберкассу отнести. В идейном раскрытии спектакля этот образ занимает центральное место. Он выявляет истинное лицо людей, окружающих сектантских и церковных пастырей.

Дуська-Шартрез («Анютины глазки» Ю. Милютина) не чета Матрене. Одета она шикарно: шляпа с огромными полями и видавшим виды пером, яркое, кричащее платье и нелепый зонтик. Дуська старательно выдает себя за даму высшего света, чуть ли не француженку. У нее манеры женщины, не забывшей свою прежнюю профессию в одном из петербургских домов, и хватка барышницы, бывалой и расторопной торговки. Изменившаяся судьба вынуждает Дуську взяться за метлу и надеть дворницкий фартук. Но она не сдается. Вместо длинной пахитоски по-мужски умело закручивает козью ножку и зорко всматривается, ища щель, чтобы пролезть и насолить новой власти.

Викс не злоупотребляет приемами внешней характерности, чисто развлекательной буффонады. Но она не чурается едких, гротесковых красок там, где нужны они для разоблачения, для сатиры острой и беспощадной. В кургузой шинели, в фуражке с кокардой набекрень и с залихватским чубом стоит ее Бочкарева («Белая ночь» Т. Хренникова), охраняя покой Временного правительства. Что-то животное и тупое есть в ее облике. Вся жизнь для нее сосредоточена в Керенском. И побег его в женском платье она воспринимает как наваждение. Актриса доводит этот образ до подлинного обобщения — смотрите, вот вам символ тех, кто шел за Временным правительством и верил ему...

Сценические портреты, создаваемые Викс, — запоминающиеся, выпуклые, яркие. Она лаконично и строго излагает внутреннюю сущность образов, при этом удивительно правдиво и художественно законченно. Она умеет в маленькой роли, в небольшой сценке поведать о многом, вызвать у зрителя очень образные и глубокие ассоциации. Сравнительно редко доводится ей создавать положительные характеры, но зато артистка с особой любовью выпестывает в этом случае свои сценические творения. Тетя Дина («Севастопольский вальс»), ползущая по горам под вражеским обстрелом, чтобы напоить севастопольских моряков, — натура добрая и отзывчивая. У нее громкий южный голос, а руки — второй язык. Они опережают иногда слова своими действиями. В этой немолодой женщине масса нерастраченных сил, энергии и творчества, именно — творчества. С увлечением, задорно выступает она в художественной самодеятельности, как самых дорогих гостей потчует покупателей сливочным мороженым и, подражая морякам, командует отрядом продавщиц.

Викс любит постепенно разворачивать образ. Для нее очень важна его диалектика. Свой завидный темперамент актриса все время держит под строгим контролем. Ей не нужна специфическая каскадно-комедийная моторика. Динамику образа она видит в раскрытии его внутреннего содержания. А вместе с тем и чисто опереточная пластика у Викс ярка и технически совершенна. Танцует она всегда в характере. Что касается вокала, то сейчас актриса больше прибегает к речитативу. Но какой это речитатив! Он удивительно музыкален, каждое слово, фраза имеют ясную эмоциональную окраску. Вот у кого можно учиться, как пластично переходить от текста к пению, от пения к танцу, как звонкие приемы опереточного искусства подчинять созданию реалистического образа. Помогают в этом актрисе талант, художественный интеллект, сценический опыт и наблюдательность, умение высвечивать различные жизненные краски.

В «Черной березе» Викс играет Любовь Николаевну, хозяйку кафе, в котором встречаются подпольщики. Из всех персонажей этого спектакля она единственная сумела «приглушить» откровенно наивный текст драматурга. Зритель не сразу определяет, «за кого» эта женщина и зачем ей понадобилось открыть кафе. Думать про нее можно разное. Муж ее в тридцатых годах был арестован. С официантками она сдержанна, чуточку повелительна, с чисто хозяйской хваткой говорит: «Профсоюза нет, и жаловаться вам теперь некому». Однако Викс дает почувствовать, что у этой женщины есть свой мир. Она умна, находчива и, главное, убежденна.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Свиньина — М. Викс, Антон — В. Сытник. «Табачный капитан» В. Щербачева

Содержание