Истоками творчества Мурадели всегда служил народный мелос, прежде всего грузинский, ведь Вано Ильич уроженец Грузии. Родные ему интонации ощущаются не только в «Грузинской симфонической пляске» и вокальном цикле «Горийские песни», но и в романсах на стихи Пушкина.

В каком бы жанре ни работал композитор, яркий мелодизм — основа его тематического материала, его музыкального мышления. Не случайно, сочиняя, Вано всегда пел — у него был баритон очень приятного тембра.

Особенности творческого облика композитора естественно привели его к песне. Адресуя свое песенное творчество миллионным массам, он ищет и находит простую, лаконичную форму, понятную и легко воспринимаемую интонацию.

Если проследить творческий путь Вано только по песням, то можно заметить очень интересное явление — как постепенно он, художник, воспринимал тип мышления, заимствованный от русского фольклора. Соответственно появились в его музыке новые темы и образы, новая ритмо-интонационная сфера. Эти качества в синтезе с лучшими прежними особенностями творческого почерка привели композитора к таким песенным вершинам, как «Бухенвальдский набат», «Марш молодежи мира», «Партия — наш рулевой», «Россия — родина моя». Свойственные его музыке песенность, мелодичность способствовали еще одной его большой творческой удаче — созданию сцены «В Разливе» в опере «Октябрь» (шестая картина).

К 100-летию В. И. Ленина Мурадели написал еще одну замечательную и проникновенную песню: «Ленин в Шушенском». Она удостоена первой премии на конкурсе, организованном Министерством культуры СССР и Союзом композиторов СССР.

О творчестве Мурадели, о его творческих исканиях появятся настоящие исследования, мне же хочется в этих немногих строках упомянуть о другой, очень важной для него стороне жизни — об его общественной деятельности. Вано Ильич уделял ей много времени. Почти двенадцать лет возглавлял он нашу Московскую композиторскую организацию, был членом горкома партии, депутатом Моссовета, принимал активное и деятельное участие в работе многих и многих организаций — я даже затрудняюсь их перечислить. На наших глазах бывший комсомолец вырос в государственного деятеля. Творчество и общественная работа — это равнозначимые стороны его яркой жизни.

Очень любил Вано Ильич встречаться с теми, для кого писал свою музыку. Он был частым гостем на фабриках, в колхозах, в воинских частях, он умел душевно и увлекательно беседовать с людьми. Смерть застала его во время поездки по городам Сибири, где авторские концерты композитора проходили с огромным успехом.

Вано Ильич умер в расцвете творческих и человеческих сил. Память о его добром сердце, добрых делах, о его разнообразном творчестве мы сохраним. Весь его жизненный путь — это верное служение народу, нашей Коммунистической партии.

А. Спадавеккиа

Беседы с мастерами

Святослав Рихтер: «Произведение нужно ставить в подлиннике»

Предлагаем вниманию читателей беседу нашего корреспондента со Святославом Теофиловичем Рихтером и Ниной Львовной Дорлиак в связи с постановкой оперы Бизе «Кармен», которую осуществил на сцене Московского академического Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко профессор Вальтер Фельзенштейн — художественный руководитель берлинского театра «Коmische Ореr» (ГДР).

Вопросы были записаны на бумаге и пронумерованы. Первым стоял вопрос об общих впечатлениях от постановки, вторым — о музыкальной стороне спектакля. Далее следовал самый важный: «Вы увидели оригинал оперы. Вам известна обработка Гиро. Аутентичны ли они?» Два первых вопроса должны были подвести беседу к этому третьему. Но задать их наш корреспондент не успел. Святослав Теофилович повел разговор сам. Он заговорил сразу о самом важном.

— Вариант с речитативами — искажение. Об этом надо сказать прямо. Говорю об этом с полным убеждением. Я считаю, что чем ближе к источнику, тем лучше. Источник, первозданное, то, что несет руку автора, — вот что самое главное. Обидно сознавать, что в театральной практике далеко не всегда исходят из авторской воли. И особенно обидно, когда это происходит у нас. Как мы часто относимся к постановкам русских опер — «Руслана», «Бориса Годунова»?! «Князь Игорь» идет у нас без одного действия. Можно подумать, что те, кто так ставит оперы, не любят нашу музыку. Венгры любят своего Бартока, чехи — Сметану. Они смотрят на творчество этих композиторов как на часть национального сознания и берегут каждую ноту.

А любят ли в наших театрах Мусоргского, самого великого русского гения в музыке? «Борис Годунов» идет обычно в редакции Римского-Корсакова. Но сам же Корсаков считал ее временной обработкой. Он стремился лишь открыть опере дорогу на сцену. Он не собирался «придавать опере окончательный вид». А идет ведь именно этот вариант. Люди привыкли к нему. И по существу лучшая русская опера остается не известной публике в своем подлинном авторском звучании. В этом смысле судьба «Бориса Годунова» трагична для искусства.

А если бы поставить «Руслана» и «Игоря» без сокращений? Эта мысль покажется многим театральным деятелям безумной. Напрасно! Я хорошо знаю русскую оперную литературу. Я вообще много занимался оперой и люблю ее. Мое глубокое убеждение: произведение надо ставить в подлиннике. На переработку его имеет право только лишь сам автор. Перерабатывая сочинение, он продолжает свою творческую работу, добивается совершенства. Я понимаю Вагнера, переделавшего своего «Тангейзера». Но что сказать о публике, которая любит в искусстве прежде всего свои привычки? Эти привычки оказываются часто сильней, чем творческая воля автора, биение его живой мысли! Не обращая внимания на всемирно знаменитого Вагнера, театры, в угоду публике, ставят привычный первый вариант «Тангейзера».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Спадавеккиа

Беседы с мастерами

Святослав Рихтер: «Произведение нужно ставить в подлиннике»

Содержание