Выпуск № 9 (370) | 1969 - страница 55

и достигает зрителя, — разумеется, если мы действительно преуспели в своем творчестве.

Говоря об «Антигоне — 43», я бы подчеркнул следующее. Главная героиня, Анна Антонова уходит в бессмертие со словами: «Непосильное бремя моих оков будет меня держать ближе к земле — я смогу слышать, как рождаются новые шаги, как зреют новые мысли, как люди видят первую зарю». В жизни каждого человека бывают моменты духовного возмужания. И когда человек становится личностью, эти моменты подобны «первой заре его судьбы». Он уверенно идет по пути, предначертанном его принципами, даже если этот путь ведет на Голгофу. И мы склоняем головы перед подвигом таких людей, ибо они несут в себе огромную нравственную силу, ибо они находят в себе мужество «побороть свои страсти во имя идеи». Вот за это, за подлинное величие сердца, мы, исполнители, и полюбили нашу Анну Антонову. Воспеванию ее характера посвятили мы свой труд, свои творческие усилия.

«Каждый человек носит в сердце своем подвиг», — говорит учитель Анны Терзиев. Но зачастую нужен толчок, чтобы этот подвиг воплотился в делах. В этом, по-моему, смысл и нашего призвания. Разбудить в слушателе стремление к подвигу, сделать так, чтобы люди с высокими нравственными идеалами, стали бы правилом, а не исключением, — высочайшая цель искусства.

Есть и другая сторона проблемы, которая, вероятно, некоторыми читателями будет воспринята как сугубо специфическая. Многие сегодня задают вопрос: имеет ли опера как жанр будущее, не отжила ли она свое, не смешна ли сейчас эта своеобразная стилизация человеческих взаимоотношений, подчиняющаяся законам музыкальной сцены? Если рассматривать современную оперу через призму существующих штампов — такие опасения более чем основательны. Но если попытаться говорить в опере по-новому и о новом, если отбросить традиционные «рыцарские доспехи» и пропылившуюся бутафорию и открыть двери и окна для свежего воздуха современной жизни, героических будней, то мы превратим данный жанр в активнейшее действие, необходимое многим. Этой задаче мы посвящаем свои усилия, свои поиски, свое беспокойство. Мы живем надеждой, что однажды передадим эту эстафету молодым, тем, кого сегодня воспитываем нашим искусством.

Болгарские композиторы, исполнители и критики объединяют свои усилия во имя великой цели: превратить отечественное музыкальное искусство в органическую часть духовной жизни широких слоев народа, обеспечить и дальше тот бурный творческий подъем, которым характеризуется короткая история нашей музыки.

Что касается оперы, с которой я глубоко и прочно связан, то верю, что мои надежды найдут свое реальное воплощение в постепенном обновлении как самого организма театра, так и жанра в целом. Музыкальный театр должен стать притягательным для любого талантливого и трудолюбивого автора, артиста, художника.

Всем ясно, что путь к этому пролегает через творческие открытия. Разумеется, я отнюдь не призываю отказаться от оперной классики — она всегда была и будет основой репертуара. Однако во много раз более радостно реализовать то, что еще никто не слышал, оживить до поры мертвые страницы, впервые открыть красоту условной нотной записи! Для нас, болгарских музыкантов-исполнителей, подготовка новых произведений — самый волнующий момент работы и, если так можно сказать, вопрос нашей чести. Ибо мы — граждане социалистической родины — убеждены, что нам есть что сказать миру.

СТОЯН СТОЯНОВ

Несколько мыслей о науке и критике

Отмечая сегодня 25-летие со дня 9 сентября 1944 года, обратимся мысленным взором к событиям четвертьвековой давности и вспомним, что же представляло собой наше музыковедение сразу после освобождения страны от фашизма. В Болгарии тогда, по существу, не было достаточно подготовленных специалистов. Известный критик и композитор Добри Христов умер еще в 1941 году, а Иван Кабуров, Димитр Радев и Стоян Брашованов находились на склоне жизни. Но дело не только в этом. Методологию нашей науки того времени можно охарактеризовать как эклектичную и идеалистическую (за исключением, пожалуй, трудов Димитра Гачева, работавшего в 30-е годы в Советском Союзе). Более или менее известны были у нас работы Римана, Кречмара, Аберта, Лавиньяка, Моозера,

Шпита, Швейцера. А из отечественных достижений можно сослаться на исследования Добри Христова в области метроритмики и ладового строения болгарской народной песни. Крайне редко появлялись книги по истории и теории музыки. Впрочем, уровень всей нашей музыкальной жизни был весьма скромен.

После 1944 года народная власть создала самые благоприятные условия для развития культуры, в том числе и музыкального искусства. Расцвет творчества и исполнительства, возникновение новых жанров (массовой песни, кантаты, оратории) — все это поставило перед музыковедами неотложные проблемы. Назрел вопрос, например, о собирании и изучении огромных богатств фольклора и ряд других.

Уже в первые годы после победы наши теоретики и историки, в меру своих скромных тогда возможностей, активно взялись за разработку этих проблем. И самым важным тогда были, пожалуй, не результаты, а стремление к принципиально новому подходу, освоение современных эстетических критериев, основанных на методологии марксизма-ленинизма.

В те годы преобладал жанр так называемой «оперативной критики» — рецензий и статей главным образом описательного плана. Примечательно, что их темой почти исключительно были явления современной болгарской музыкальной культуры и народного искусства. Предпринимались и анализы новых сочинений, создавались и проблемные работы о национальном в нашей музыке, о традициях и новаторстве, идейности, соответствии формы содержанию...

На арену творческой жизни выдвинулись такие критики, как Венелин Крыстев, Стоян Петров и другие. Нередко в печати выступали и композиторы — Любомир Пипков, Марин Големинов, Петко Стайнов, пытавшиеся в трудные 30-е и 40-е годы отстаивать болгарский национальный музыкальный стиль.

Разговор о музыковедении в первое десятилетие после 1944 года был бы неполным, если бы мы не вспомнили о продолжительном влиянии советской науки и критики, об идейно-эстетических критериях и оценках, находивших свое отражение в документах ЦК КПСС. В конце 40-х годов впервые после долгого перерыва мы получили возможность знакомиться с работами русских и советских исследователей. Близость наших языков способствовала быстрому усвоению этих материалов. Особое значение имели для нас труды таких видных представителей музыкальной мысли, как Б. Асафьев, И. Соллертинский, Р. Грубер, Ю. Келдыш, А. Альшванг, И. Способин, Л. Мазель, В. Цуккерман, Ю. Тюлин и многие другие. Их работы были настоящей школой не только для специалистов — теоретиков или историков, но и для всех музыкантов и любителей музыки. И по сей день существенную роль играет огромная по объему информация, которую можно почерпнуть в периодических сборниках типа «Вопросы современной музыки», «Музыка и современность», «Вопросы теории и эстетики музыки» и, конечно, прежде всего в ежегоднике «Вопросы музыкознания», журнале «Советская музыка».

Первая сессия науки и критики, организованная Союзом болгарских композиторов в феврале 1956 года, специально отметила верную методологическую ориентацию этих областей музыкальной деятельности. И действительно, несмотря на ряд заблуждений и ошибок догматического толка, работы наших специалистов основывались на верных идеологических посылках, авторы их стремились помочь развитию болгарского музыкального искусства на пути социалистического реализма.

Вторая сессия, состоявшаяся в июне 1961 года, знаменовала собой переход к новому этапу. За пять лет — между первой и второй сессиями — большими тиражами вышло довольно много трудов — плоды творческой активности и повысившейся профессиональной квалификации музыковедов. А к сегодняшнему дню десятки книг написаны во всех областях науки и критики. Только историческое музыковедение насчитывает более двух десятков монографий, очерков, исследований. Часть их носит весьма серьезный научный характер, другие написаны в хорошем популяризаторском стиле. Появились и новые работы теоретического профиля ¹.

Если попытаться дать общую характеристику музыковедческих трудов начала 60-х годов, то прежде всего следует подчеркнуть стремление наших ученых учитывать как специфические особенности, выразительные средства самой музыки в данную эпоху, так и общественно-историческую обстановку. Говоря другими словами, наши музыковеды постепенно овладевают историческими методами исследования. Обогащается и практика комплексных анализов музыкальных явлений, проводимых с помощью некоторых данных современной психологии, фи-

_________

¹ Вот только несколько заглавий: Венелин Крыстев — «Очерки развития болгарской музыки», «Петко Стайнов», «Святослав Обретенов», «Пути развития массовой песни», «Филип Кутев»; Стоян Петров — «Очерки по истории болгарской музыкальной культуры»; Асен Карастоянов — «Гармонические и мелодические основы болгарской народной музыки»; Константин Константинов «Общая теория музыки»; Петр Динев — «Рильская церковная певческая школа в начале XIX века»; Стефан Лазаров — «Музыкальная палеография», «Синодик царя Бориса»; Димитр Христов — «Западные горизонты»; Богомил Старшенов и Пенчо Стоянов — «Болгарская музыка»...

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

СТОЯН СТОЯНОВ

Несколько мыслей о науке и критике

Содержание