Выпуск № 8 (369) | 1969 - страница 29

какую вкладывал в звук. Не то, чтоб он форсировал свой певучий, красивый бас, просто масштаб его темперамента был таков, что и голос казался неисчерпаемым по объему, по динамике, по выразительным краскам.

С первого же концерта чета Пироговых становится любимой тифлисцами и затем выступает в местной опере несколько лет подряд. За сезон 1929/30 года Александр Степанович — солист Большого театра — спел рекордное количество спектаклей — 95! Из них 25 в Тифлисе: «Трильби», «Фауст», «Севильский цирюльник», «Лакме», «Борис Годунов»... Первая из этих опер сыграла важную роль в творческой биографии молодого артиста. Он спел ее в Москве на премьере в феврале 1924 года, во второй свой сценический сезон. До этого художнический «опыт» Александра Пирогова (только за год до революции ставшего студентом историко-филологического факультета Московского университета и одновременно — Филармонического училища) ограничивался работой в передвижном театре Реввоенсовета, затем — в Пермском политпросвете, куда попал после освобождения города от Колчака.

— У красноармейцев, переносивших в те времена тяжелые невзгоды, мы, начинающие актеры, пользовались большим успехом, — вспоминал впоследствии певец. — Театр в какой-то мере скрашивал их трудную походную жизнь... Я с гордостью храню фотографию, где снят с группой красноармейцев. На снимке надпись: «Дорогому учителю». Так величали меня, двадцатилетнего парня, — худого, длинного, нескладного, — первые мои зрители, слушатели и судьи — бойцы Красной Армии.

После было уже не до возобновления занятий, надо было искать работу. Хорошие данные сыграли свою роль. В 1922 году Александр Степанович поступил по конкурсу в оперу С. И. Зимина. Дебютировал в партии Орлика в «Мазепе». Потом спел Собакина в «Царской невесте», Пимена в «Борисе Годунове», де Сен-Бри в «Гугенотах». Спустя две недели после дебюта выступил в «Фаусте».

Меня вызвали к С. И. Зимину, — вспоминал Пирогов. — В его кабинете сидел главный дирижер театра Михаил Михайлович Ипполитов-Иванов. С места в карьер он предложил мне подготовить к 21 октября партию... Мефистофеля. «Михаил Михайлович! — взмолился я, хотя и был польщен его предложением. — Ведь

Изображение

Мать, сестра и братья Пироговы. Первый слева — Александр Степанович, в центре — Григорий Степанович

это, кажется, очень трудная партия?» «Кажется?! — рассмеялся Ипполитов-Иванов. — А ты что, никогда "Фауста" не слыхал, что ли?» «Никогда...» — «Ну, знаешь, Пирожок (так он звал меня), тебя надо выставить в музее под стеклянным колпаком и написать: "Вот редчайший экземпляр оперного певца, который не знает оперы «Фауст»"». — «Так ведь оперным певцом я стал всего несколько дней назад...» «Верю в тебя, Пирожок! — вмешался Сергей Иванович Зимин. — Учи партию, мне Григорий Степанович говорил, что ты очень музыкален. А он зря не похвалит...»

И Пирогов за десять дней выучил и спел Мефистофеля, и даже имел успех. Но не этой партии было суждено впервые пробудить в нем большого актера. Философская сущность зла, воплощенная Гёте в образе сатаны, была тогда малодоступна молодому артисту, да и труднейшая вокальная партия требовала работы, не вмещающейся в десять дней. Зато Свенгали в «Трильби», опере рано скончавшегося композитора А. Юрасовского, стал одной из самых больших удач молодого Пирогова. Поначалу это может показаться странным. Ну чем мог заинтересовать недавнего красноармейца полумистический герой французского романиста Ж. Дюморье, на сюжет которого написана опера? Свенгали — музыкант, наделенный огромной силой внушения: благодаря ей он делает натурщицу Трильби, в которую безгранично влюблен, выдающейся певицей. Но Трильби тяготит и любовь Свенгали — ее сердце отдано другому, и жестокая власть его воли. В конце концов ее чувство побеждает. Разбитый горем, больной, одинокий музыкант приходит проститься с Трильби... Музыка оперы — в ней слышатся влияния и Скрябина, и мелодрам Пуччини — бесспорно мелодична и ярко театральна. Она была довольно популярна в 20-е годы, и я слышала в ней разных исполнителей. Но образ, созданный Пироговым, заслонил других. Лишь только появлялся Свенгали — Пирогов в парижской мастерской художников (первый акт), все остальные действующие лица тотчас обнаруживали свою «аккомпанирующую» роль. Даже в какой-то мере и Трильби, хотя без Трильби — Жуковской невозможно представить Свенгали — Пирогова. Такой хрупкой, такой обаятельно беспомощной казалась она в душевном единоборстве с этим великаном с львиной гривой волос, с громовым голосом и неистовым темпераментом.

Почему же именно с данной роли Пирогов начал свое восхождение по лестнице славы? Я думаю, потому что артист нашел в ней то, что оказалось близким его душе художника, то, что потом он научился выявлять в многогранных классических партиях. Он отверг «инфернальный» облик Свенгали и показал человека с его страстями и слабостями. Любовь и страдание — эти чувства, часто сопутствующие друг другу, стали для артиста определяющими в образе героя. Он дал своему Свенгали незаурядный характер, масштабность переживаний, которые оказались настолько сильны, что сломили его гигантскую волю.

Конечно, известное значение в увлечении артистом ролью имело и то, что это была его первая встреча с Жуковской на сцене, встреча, которая определила их долгий и счастливый жизненный союз.

В роли Свенгали темперамент захлестывал Пирогова. На некоторых нотах он выдерживал такие ферматы, давал такое forte, что дух захватывало. Но это казалось всегда оправданным, потому что шло от искреннего переживания, от бескомпромиссной потребности артиста высказываться именно так, а не иначе. Тогда же проявился и замечательный дар Пирогова — дар вокальной декламации. До сих пор помнится знаменитая

Г. В. Жуковская

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Изображение

Мать, сестра и братья Пироговы. Первый слева — Александр Степанович, в центре — Григорий Степанович

Г. В. Жуковская

Содержание