видна здесь «свирндово-орфовская» направленность), такое сознательное самоограничение помогло Л. Дычко утвердиться на определенных позициях.

Еще недавно казалось, что многочисленные сочинения Ю. Ищенко не дают оснований судить о нем как о композиторе с яркой творческой индивидуальностью. Все в них было как будто вполне благополучно, но при этом не всегда выразительно. И вот совершенно новый Ищенко раскрылся сначала в Струнном квартете, а вскоре после того — во Второй симфонии для камерного оркестра, прозвучавшей во время съезда. Уже н квартете процесс интенсивного обновления языка сочетался с плодотворным развитием одной из наиболее ценных национальных традиций, заключенных, с одной стороны, в симфонизме Б. Лятошинского с его философской значимостью, психологической глубиной и с другой — в симфонизме А. Штогаренко с его яркой самобытностью, эпической направленностью. Симфония стала еще одним шагом в этом плане. Драматическая насыщенность получает здесь индивидуальное преломление благодаря строгому аскетизму использованных средств, концентрированности образно-тематического развития, особой внутренней собранности музыкальной ткани. Правда, автор еще не вполне последователен. Первые две части показались более законченными, чем третья часть и финал, в которых некоторая растянутость и многословие вредят, на мой взгляд, общему впечатлению.

Всем сочинениям, о которых выше шла речь, присуща общая черта. Это — «развитие вширь», активное освоение новых творческих горизонтов. Подобные живые и естественные художественные процессы идут в украинской музыке параллельно с движением вглубь, с дальнейшим упрочением фундамента национальной классики. Такие разные, ни в чем не похожие произведения, как прозвучавшие на съезде вокально-симфоническая поэма «Наймит» С. Людкевича на текст И. Франко или Дивертисмент для флейты, струнных, ударных и челесты А. Штогаренко, еще и еще раз убедили в огромной, ни с чем не сравнимой силе, которую придает искусству подлинная творческая индивидуальность. В этой музыке нет ничего наносного, случайного, все здесь настоящее, без подделки. В наше время с его сумятицей быстро сменяющихся художественных впечатлений суметь возвыситься над преходящим и не потерять вкус к источнику «живой воды», бьющему из глубин народной и профессиональной художественной традиции, пожалуй, не меньший творческий подвиг, чем разведка новых земель. Впрочем, возможно ли второе без первого?.. Итак, «буровые скважины», уходящие в исконные пласты национального творчества, и смелые взлеты к неизвестному — вот чем сильна сегодня украинская музыка. Однако между этими ее коренными тенденциями в их ярком и остром выражении пролегает широкий «промежуточный слой», где, собственно, и разворачиваются напряженные столкновения этих тенденции, определяется общая расстановка творческих сил. Одни склонны видеть движущую силу прогресса в сугубо экспериментальных опусах, другие придерживаются охранительской, поверхностной традиционной ориентации. Защитники примитивно понимаемой «чистоты национального стиля» нередко воспринимают все новое как посягательство на святая святых классических заветов. Подобная позиция, по сути ограждающая украинскую музыку от тех процессов, которые происходят в советском искусстве в целом, была подвергнута решительной критике на дискуссии, развернувшейся во время съезда.

Возвращаясь снова к музыкальным программам, хочу отметить их излишнюю перенасыщенность. Кроме того, далеко не все действительно достойное прозвучало в них, а из того, что было показано, не все заслуживало того, чтобы быть представленным на столь ответственном форуме. Скажем, Скрипичный концерт В. Кирейко с его скучным академизмом вряд ли можно отнести к числу художественных достижений автора. У того же композитора есть гораздо более значительные и удачные работы, например опера «Марко в пекле».

Не чувствовалось органичности в освоении национальных традиций в Симфонии Н. Дремлюги, страдающей к тому же и весьма существенными стилистическими погрешностями, драматургическими промахами. В ряде концертов, особенно камерных, прозвучало много серой, ремесленной музыки.

Делегаты и гости съезда познакомились с двумя операми, двумя балетами, тремя музыкальными комедиями. Я намеренно не останавливаюсь на этих произведениях, во-первых, потому, что не все удалось услышать, а во-вторых, наиболее крупные работы, такие, как оперы «Тарас Шевченко» Г. Майбороды и «Гибель эскадры» В. Губаренко, уже получили общественное признание и достаточно подробно освещались в печати.

Как упоминалось выше, острые, животрепещущие вопросы были затронуты на съездовской дискуссии, начиная с проблем традиций и новаторства, национального и интернационального, разговора о путях развития отдельных жанров и кончая потребностями внутренней жизни республиканского Союза композиторов. Насколько полно будут реализованы принятые съездом решения, покажет повседневная работа всего отряда украинских музыкантов.

Критические этюды

Е. Долгов

В разнообразии жизнеспособность песни

…Мы красные кавалеристы, и про нас
Былинники речистые ведут рассказ…

…Как невесту, Родину мы любим,
Бережем, как ласковую мать…

…Дети разных народов,
Мы мечтою о мире живем…

…Человек — всегда человек.

Разное время (пятьдесят лет между первой и последней строкой), разные авторы, разные темы. А всем известная музыка — от традиций революционного прошлого до современной эстрады. Что общего?

…Поговорим о гражданственности в советской массовой песне. Понятие исключительно широкое — оно поистнне не знает жанровых границ. Не удивительно: ведь это не формальное, а сугубо внутреннее качество произведения, решенного в том или другом ключе — будь то неброская «гитарная» манера иных молодежных песен типа фельцмановского «Палаточного городка» или известных «Робинзонов» А. Флярковского, будь то мягкая лирика «Берез» М. Фрадкина или его же «Волга», будь то философская обобщенность и высокий этос, прозвучавшие в некоторых сочинениях последнего времени — в первую очередь, в пахмутовских «Основе жизни» и «Нашей судьбе», а также в «Зависти» А. Колкера.

И конечно, песня-гимн. Песня-монумент, песняплакат — этот самый старший и самый массовый, труднейший гражданский жанр. Труднейший потому, что немалое это искусство — создать произведение заведомо декларативного характера, исполненное патетики и при этом — теплое, сердечное, да еще и просто красивое; такие песни редко встретишь не только в ежедневных радио- и телевизионных программах, но и в праздничных концертах. К счастью, они все же есть, и на одной из них я хочу остановиться подробнее.

*

«Родина» С. Туликова (слова Ю. Полухина). Часто и охотно обращается автор к образу Отчизны, обрисовывая все новые его грани. Здесь и суровый сдержанный марш военного времени, где родная земля предстает перед нами и поруганной, и могучей, и «доверчивой», и несокрушимой («Упал я на границе в первый бой»); здесь и бесхитростный напев, напоминающий старинный русский романс («А там вдали моя Россия»), «Родина» же — подлинный гимн, продолжающий традиции знаменитой музыки И. Дунаевского, ставшей советской радиоэмблемой. Но только туликовский образ, конечно, иной. Задор, радость открытия, какая-то детская гордость за свою страну, за то, что она — свободная, за то, что она первая, за то, что она попросту есть, — все это отразилось у Дунаевского и в конкретных приемах: в размашистых, восходящих квартах, секстах, октавах, в скорой, поспешной, казалось бы, кульминации, в простой, на первый взгляд, «никак не задуманной» фразировке. Все это осталось там, за сорок первым годом, когда строили, уже восстановив, когда жили будущим. И вот теперь…

Вероятно, это очень субъективно, но мне слышится за светлым, уверенным мажором туликовской песни другое, — быть может, «Вставай, страна огромная». В шрамах и морщинах видится ее спокойствие — спокойствие испытанной воли, испытанной силы. И еще — зрелость эмоций, их безраздельное подчинение столь же зрелой мысли, человеческому разуму. А отсюда — совершенно иные, иногда прямо противоположные, чем в «Родине» Дунаевского, средства: «классическое» дробление с последующим суммированием, подчеркивающее отточенность каждой фразы; неторопливый, трудный подход к ясной кульминации

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Критические этюды

Е. Долгов

В разнообразии жизнеспособность песни

*

Содержание