питающие откровенный интерес к звучным именам, узнав, что сам «великий маэстро» произнесет речь, идут специально послушать его. А заодно слушают и музыку.

Посетители концерта знают и то, что наутро найдут в «Нью-Йорк Таймс» соответствующую рецензию. Найдут и сумеют сверить свои впечатления с суждениями критика-профессионала. Каждый вечер шесть сотрудников музыкального отдела газеты посещают наиболее интересные выступления. В половине двенадцатого ночи шесть мальчиков выхватывают вылетающие из кареток шести стремительных электрических пишущих машинок пять-шесть страниц рецензий на минувшие концерты. В два часа ночи номер газеты с этими статьями уже на улицах Нью-Йорка.

Любопытно: рецензия сотрудника попадает на стол заведующего музыкальным отделом лишь на другое утро, уже в напечатанном виде, после того как читатели познакомились с мнением рецензента. Но заведующий отделом, Гарольд Шонберг, как говорится, может спать спокойно. Шесть его сотрудников достаточно хорошо вымуштрованы. В день концерта обсуждаются возможные «крены» рецензии. Обсуждаются на основе досконального знания партитур сочинений предстоящего концерта, традиций исполнения этой музыки и качеств концертанта. Далее инициатива предоставляется рецензенту, и качество статьи обеспечивается мерой способностей и находчивости ее автора, которые позволят ему проявить свою индивидуальность в рамках оговоренных схем. Если же этих способностей и находчивости будет недостаточно (я намеренно не говорю о профессионализме — музыкальном и журналистском, — который здесь непременен), сотрудник мгновенно будет заменен. Десятки претендентов обивают пороги кабинета Гарольда Шонберга.

Ежедневно музыкальному отделу отводится несколько страниц. Здесь и рекламы ближайших концертов, и развернутые анонсы готовящихся театральных премьер, и представление новых исполнителей, и интервью с крупнейшими деятелями культуры, и рецензии на вчерашние программы. Кстати, статьи эти отнюдь не панегирического характера. Может быть поэтому американские любители музыки доверяют оценке критиков? Ведь в сплошную розовую краску верится с трудом. Впрочем, немалую роль в этом доверии играют и чисто материальные соображения — острокритическая рецензия известного музыканта-журналиста поможет сохранить несколько десятков долларов в кармане у меломана. Во всяком случае, факт остается фактом: слова критика ждут не только меломаны, но и исполнители. Ему верят и первые, и вторые, но его и опасаются — особенно вторые.

Как использует критика эту веру? Не берусь судить. Недостаточно богат для этого мой опыт познания концертного Нью-Йорка. Четыре месяца — это и много и мало. Много для того, чтобы, удовлетворившись поверхностным знакомством, считать себя в курсе жизни этого, по существу, музыкального «государства в государстве». Мало для того, чтобы быть полностью убежденной в бесспорности своих суждений...

ПАМЯТИ УШЕДШИХ

Н. В. Туманина-Рукавишникова

1 сентября 1968 года после тяжелой болезни скончалась Надежда Васильевна Туманина-Рукавишникова — старший научный сотрудник Института истории искусств Министерства культуры СССР, профессор Московской государственной консерватории. Жизнь ее — пример бескорыстного, самоотверженного служения музыкальной науке и воспитанию музыкантов.

Надежда Васильевна с отличием окончила Московскую консерваторию в 1936 году, а через три года уже начала преподавать там историю музыки. Творчески разработанный курс истории русской музыки, подготовка многочисленных дипломников и аспирантов, учебники, автором и редактором которых она была, заведывание кафедрой истории русской музыки в течение ряда лет — таков вклад Н. В. Туманиной-Рукавишниковой в дело музыкального образования.

Она обладала чутким слухом музыканта и широкой эрудицией. Эти качества проявились еще в ее ранней книге о Мусоргском (1938), а затем в статьях и исследованиях о Глинке, в главах, написанных для «Истории русской советской музыки» и «Истории музыки народов СССР», коллективном труде института.

Ярче всего сказались они в фундаментальном исследовании «П. И. Чайковский», первый том которого издан в 1962 году. Второго тома, совсем готового к выходу в свет, автор уже не дождался...

Смерть Н. В. Туманиной-Рукавишниковой — тяжелая утрата для советского музыковедения. Особенно тяжела она для тех, кто лично знал Надежду Васильевну, ценя в ней не только светлый ум ученого, но и благородство души, прямоту и бескомпромиссность.

Л. В. Шульгин

16 сентября 1968 года ушел из жизни один из старейших советских композиторов Лев Владимирович Шульгин.

Воспитанник Петербургской консерватории, Лев Владимирович в 1917 году вступил в ряды Коммунистической партии, участвовал в боях за установление Советской власти на Северном Кавказе. Когда настали мирные дни, он деятельно включился в строительство молодой советской музыкальной культуры, работал в этнографической секции Пролеткульта, в музыкальном отделе Наркомпроса, в Политуправлении республики, в агитационно-просветительном отделе музсектора Музгиза. В 1924 году Лев Владимирович возглавил комиссию по установлению единой музыкальной редакции «Интернационала». Ему принадлежит первая обработка для хора любимой песни Ильича «Замучен тяжелой неволей». В 20-е годы появились и его собственные песни — «Новому товарищу» на слова А. Маширова, «Паук и мухи» на слова Д. Бедного, «Голодная» на слова Н. Некрасова, «Я — испанский горняк» на слова М. Голодного. Творческий энтузиазм и огромная работоспособность были свойственны Льву Владимировичу всю жизнь. Он был и ответственным редактором журнала «Музыка и революция», и директором ряда музыкальных учебных заведений, и педагогом, и публицистом. Одновременно много сочинял (преимущественно в жанре вокально-хоровой музыки).

Большой популярностью и поныне пользуются его хоры «Ближе нет пути на свете» (слова М. Танка), «Друг неизвестный» (слова М. Лапирова), «У памятника героям» (слова А. Сальникова), «Вечерняя песня» (слова А. Прокофьева), «Было их 28» (слова А. Фатьянова), обработки двух русских народных песен — «Уж ты, день», «Колыбельная» и многое другое.

С 1952 года до последних дней Лев Владимирович был активным, бессменным членом Бюро хоровой комиссии Московского Союза композиторов. Память об этом человеке, талантливом композиторе, подлинном коммунисте-ленинце навсегда сохранится в сердцах друзей.

О. Н. Лысенко

1 октября 1968 года на 84-м году жизни ушел от нас старейший украинский музыковед Остап Николаевич Лысенко.

Всегда энергичный, деятельный, веселый, всегда увлеченный новыми замыслами, он до последних дней работал педагогом Киевской консерватории имени П. И. Чайковского, находил время, чтобы по-дружески поговорить со студентами, послушать новые произведения композиторов, дать им свой квалифицированный совет.

Статьи Остапа Николаевича о современной украинской музыке, написанные живо, талантливо, часто печатались в советской и зарубежной прессе.

Особенно ценно и значительно то, что удалось сделать Остапу Николаевичу для изучения творческого наследия его отца — основоположника украинской классической музыки Николая Витальевича Лысенко. В Киевской консерватории был создан Кабинет-музей Н. В. Лысенко, где ведется систематическая пропагандистская и научно-исследовательская работа. Остап Николаевич собрал и прокомментировал эпистолярное наследие своего отца. Этот труд был издан в 1964 году. «Воспоминания сына», опубликованные в 1957 году, выдержали уже четыре издания. Книга Остапа Николаевича «Николай Лысенко» вышла в свет и на русском языке.

Лебединой песней старейшего музыковеда явилась пока еще неизданная уникальная работа «Летопись жизни и деятельности Н. В. Лысенко».

Эти труды Остапа Николаевича войдут в золотой фонд украинского музыковедения.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ПАМЯТИ УШЕДШИХ

Н. В. Туманина-Рукавишникова

Л. В. Шульгин

О. Н. Лысенко

Содержание