Выпуск № 11 (336) | 1966 - страница 65

ное отношение и неодолимый интерес гвинейского народа к нашей родине. Меня буквально засыпали самыми различными вопросами: о роли партии, о взаимоотношении ее с государственными и хозяйственными органами, о Конституции, комсомоле, женских организациях, образовании, медицинском обслуживании и, конечно, больше всего о музыке. Как развиваются национальные музыкальные культуры? Как в СССР относятся к народной музыке? Есть ли народные коллективы? Есть ли национальный джаз? Какие формы и жанры имеет советская музыка? Проникают ли буржуазные влияния в советскую музыку и боретесь ли вы с ними?

Редко, но все же долетали до моего уха отголоски знакомых мелодий советских песен. Я слушал выступление джаз-ансамбля «Сили» под управлением Бала. Все его участники играют по слуху. Нот не знает никто. Гитарист — солист-импровизатор (он заменяет первую скрипку в таких ансамблях) — начинает новую пьесу на высоких нотах, долго в разных ритмических комбинациях обыгрывает один звук, потом применяет различные пассажи, которые постепенно упрощаются и начинают напоминать мне выхваченные из контекста интонации «Подмосковных вечеров». Конечно же, это наша песня, но как она преобразилась здесь! Гитарист ни разу не провел всю мелодию песни от начала до конца. Мелькали отдельные ее интонации, фразы, которые служили для гитариста лишь строительным материалом для самостоятельного художественного сооружения. Музыкант обладает блестящей творческой фантазией, отшлифованной техникой игры, великолепным чувством ансамбля. На материале нашей песни он, используя традиционную манеру, создал свою импровизацию — поэтичную, изобилующую неожиданными ритмическими поворотами, национальными особенностями. Когда в другой раз я попросил его сыграть мне эту песню, он в точности воспроизвел мелодию, но, пытаясь развить ее, вдруг заявил: "Нет, сегодня не получается. Нужно настроение».

Находясь все время в обществе Камара Каба, я однажды, как бы про себя, дважды пропел мелодию «Тревожной молодости». На третий раз он вместе со мной в точности повторил ее. Думается, чаши песни могли бы найти здесь благодатную почву. Мне не раз казалось, что вообще можно найти определенные точки соприкосновения между музыкой наших народов, в частности среднеазиатских республик, и гвинейской.

Прежде чем продолжать мой рассказ, мне хотелось бы предоставить слово молодому поэту и деятелю ЖРДА Диало Амаду Ури, с которым мне приелось беседовать. Вот что он сказал:

«Многолетняя борьба африканских народов против колонизаторов отнимала у нас силы, необходимые для прогресса. Мы прошли через большие испытания, так же, как и арабы на севере Африки. Империалисты стремятся сейчас отделить их от черных. Но мы считаем Африку единой, несмотря на многие особенности ее районов. В Гвинее на три с половиной миллиона населения насчитывается около десяти основных языков. На этих языках говорят и народы некоторых соседних африканских государств. Империалисты в процессе порабощения Африки искусственно расчленили ее, не посчитавшись с этими культурными языковыми общностями. Ведь до колонизаторов в Африке существовала мощная империя, объединявшая многие из разобщенных теперь народов.

Наша большая трудность — отсутствие своей письменности. Но народ и его певцы хранят в памяти замечательные произведения устного творчества, где прославляются народные герои — борцы против колонизаторов. В народе сложено много стихов о природе, в которых нашло отражение стихийное материалистическое мышление. Народное творчество изобилует пословицами, поговорками. Оно впитало народную мудрость и хранит многочисленные факты из истории африканской империи.

Сейчас кое-кто из африканских писателей проповедует “негритюд” — учение об особой “негритянской душе”. Но мы, революционные писатели, осуждаем “негритюд”. Когда черных противопоставляют белым — это проявление расизма. Революционные писатели считают, что есть одна африканская культура с ее районными особенностями. Эта культура, как и всякая, связана с экономикой, политикой, историей, моралью. Наша задача — разоблачать теорию “негритюда”, разоблачать ложное представление многих европейцев об Африке. Они ищут у нас только маски, змей, обезьян и танцы. Ведь такое представление — почва для “негритюда”, сторонники которого мистифицируют нашу культуру как “непознаваемое явление”, как “тайны священного леса”. Для нас каждый человек — это весь мир, это вселенная. Нельзя отдавать предпочтение расам.

Мы должны давать народу произведения о борьбе за национальную независимость, за солидарность со всеми народами, с Советским Союзом, о борьбе против капитализма, против империалистической агрессии, против неравенства. Недейственная литература ничего не стоит. Нужно отображать жизнь народа, его революционный оптимизм, его будущее. В моих поэмах “Баобаб моей деревни”, “Море”, “Заря” я пытался вдохнуть в образы природы революционное содержание.

Солнце посылает свои лучи на землю. Они одинаково благотворны для всех. Где бы ни создавались прогрессивные произведения, они нужны всем людям — и белым и черным».

Солистки ансамбля Канкана

По окончании беседы я спросил Диало Амаду: «Все сказанное вами о «негритюде» отражает вашу личную точку зрения или же и общественности республики?» Он ответил: «Это и моя, и наша общая точка зрения».

2.

Музыка — зеркало общественной жизни. В ней по-своему отражаются процессы, происходящие в сознании и психике людей, в их быту и культуре. Это особенно ясно видно в Гвинее, где в силу того, что книга и газета доступны далеко не каждому, именно музыка является наиболее удобным массовым средством взаимообщения людей, выражением их дум и настроений.

Несмотря на то, что сегодня эта музыка представлена лишь устно бытующими малыми формами, она обладает удивительной идейно-художественной емкостью, привлекает внимание разнообразием жанров, современностью содержания, активностью совершающихся в ней процессов развития.

«Не удивляйтесь, что у нас нет музыкально образованных людей, — говорил мне один педагог лицея. — Мы отдаем себе отчет в том, что знание нот и теоретических основ музыки — это благо. Но сегодня наша главная задача — ликвидировать самое позорное наследие колониализма — темноту, общую неграмотность народа, научить его читать и писать на одном общем языке и, между прочим, тем самым создать предпосылки для подъема музыкальной культуры на более высокую ступень».

Единственным пока очагом профессионального музыкального образования в Гвинее является Национальная музыкальная школа в Конакри. Но она существует всего три года, а курс ее рассчитан на восемь лет. Мое знакомство с ней, к сожалению, ограничилось лишь беседой с заместителем директора, по словам которого обучающиеся в ней проходят общеобразовательные предмет и параллельно овладевают инструментами симфонического оркестра (фортепиано не преподается, поскольку «рояли и пианино не выдерживают местного климата и скоро разрушаются»). Студенты поют в хоре, участвуют в инструментальном ансамбле, изучают теорию. Окончившие школу поступят преподавателями музыки в общеобразовательные колледжи.

В Гвинее расцветает массовое народное музыкальное творчество, носителями которого являются мастера фольклора — солисты-певцы, танцоры, музыканты, сказители (часто объединяемые под общим названием «грио») и смешанные исполнительские коллективы. По моим наблюдениям, в Гвинее вообще преобладают коллективные формы музицирования — совместное пение, ансамблевая игра на народных инструментах, групповые танцы. Сольные выступления как бы вмонтированы в ансамбль; солист — вожак ансамбля. Песня, как правило, начинается запевалой и подхватывается хором.

Такие низовые фольклорные группы возникают стихийно в среде взрослого населения и особенно молодежи в связи с теми или иными событиями в общественной или семейной жизни. Они исполняют уже существующий популярный народный репертуар. Количество их не поддается учету, так как здесь всюду есть любители попеть, поиграть, потанцевать.

По-видимому, один из таких импровизационно возникающих коллективов и был показан мне в Фуркарья. Его молодые участники, возглавляемые тамтамистом Муса Диаура, пели и плясали самозабвенно, с истинно африканским темпераментом выделывая сложные акробатические номера. Неистово грохотали там-тамы (это было единственное сопровождение). Муса проявлял виртуозную технику, казалось стараясь сбить с ритма своего напарника и танцоров. Однако последние плясали удивительно четко и согласованно. Запевала выкрикивал речитативные реплики, что-то вроде:

которые тут же немедленно подхватывались хором. Припев состоял из лаконичных возгласов-вокализов:

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Солистки ансамбля Канкана

2.

Содержание