Конечно, это конкурс Чайковского, и его произведения, как и произведения русских авторов вообще, должны быть достаточно хорошо представлены. Однако предложенная программа поставила одних участников конкурса в неравное положение по сравнению с другими. Ведь во втором туре из пяти произведений четыре надо петь по-русски! Ария, два романса Чайковского и произведение советского композитора, написанное специально для конкурса, — это, по-моему, слишком много. Мы видели, что все молодые певцы пели Чайковского с большим подъемом, но все же правильнее было бы ограничить на втором туре репертуар одним романсом или арией Чайковского и обязательным произведением. Тогда, может быть, прозвучали бы по выбору исполнителя романсы Шуберта, Брамса, Вольфа, Форе, Дворжака и других композиторов, которых в этот раз почти не было слышно. Но вообще русский язык я считаю очень красивым и вокальным. Большинство гласных в нем чистые, ясные. Есть, конечно, характерные специфичности, которые нужно одолеть. Лично я очень люблю этот язык. С большим удовольствием исполняю произведения русских композиторов на русском языке. Могу сказать, что я счастлив, что в следующем сезоне мне, очевидно, удастся приехать на гастроли в Советский Союз, и я буду иметь удовольствие снова петь по-русски для советского слушателя.

Лит. запись Б. Леонидова

И. Яунзем

Впечатления слушателя

Значение вокального раздела конкурса им. Чайковского трудно переоценить. Впервые за многие годы в центре международных музыкальных событий находились произведения нашего отечественного классика и вместе с ними русский язык.

Прямо скажу, что меня более всего интересовал репертуар. В памятные июньские дни мы познакомились с произведениями, не часто исполняемыми в концертах. Это относится прежде всего к первому туру, где звучали Гендель, Бах, Бетховен.

Что касается произведений Чайковского, то в отборе их, к сожалению, наши певцы пошли слишком проторенной дорогой. И с их стороны это выглядело как равнодушие к творчеству композитора, инертность музыкального мышления. (Я не могу упрекнуть за это же зарубежных участников конкурса, так как вполне понятно, что они взяли у Чайковского самое знакомое, самое популярное.) Почему, действительно, ни один человек не вспомнил «Опричника», «Чародейку», «Черевички»? Еще более заметно это было в романсах. У Чайковского их, как известно, сто, но если судить по программе конкурса, то получится не более десяти-пятнадцати. Поэтому случалось, что зрительный зал слушал, скажем, четыре раза подряд «Благословляю вас, леса».

Два слова о «Вокализе» Урбаха. Он представляет-

В. Атлантов (СССР) — первая премия

Вероника Тайлер (США) — вторая премия

ся мне произведением привлекательным. Жаль, что «справились» с этим произведением немногие. Истинной же музыкой, если можно так сказать, «Вокализ» стал только в исполнении В. Тайлер.

Не могло не огорчить нас, людей, отдавших десятки лет жизни вокальному искусству, то, что многие певцы стремились показать лишь голос. И, например, красивый звук В. Мартиною так и остался лишь звуком, не наполнившимся художественным содержанием.

Кто спорит — прекрасный голос у В. Атлантова! Но он тоже «жмет», форсирует. С его ли голосом это делать? Какова тому причина? Ответить можно довольно коротко: причина в недостаточной музыкальной культуре и в малой требовательности к себе. Может быть, и в снисходительности к молодому певцу со стороны театра. Там, видимо, довольно часто забывают простую истину — чем больше талант, тем в большей работе он нуждается.

Значительное художественное впечатление произвели на меня К. Лисовский, В. Тайлер, Д. Марш, С. Эстес. Трое последних великолепно пели Чайковского (особенно на втором туре). Лисовский же обратил на себя внимание уже на первом туре безукоризненным исполнением на немецком языке генделевского «Самсона». Особенно подкупило меня то, что он ощущает и передает не только фонетику, но и, кажется, едва ли не самый «синтаксис» языка — столь внутренне органичной была его фразировка. Замечу, что в этом смысле немецкий язык труднее, например, итальянского, петь на котором значительно легче еще и потому, что в нем нет такой «жесткой конструкции».

Если взять весь конкурс в целом, то нельзя не заметить, что наши вокалисты имеют еще недостаточно опыта международных «боев», значительно уступая прежде всего в выдержке американцам.

Неудача, постигшая, например, на втором туре нашего молодого певца из Эстонии X. Крумма, была почти предопределена... им самим. Он не выдержал напряженности отбора и «сдал свои позиции» еще до выхода на сцену, видимо решив, что бороться дальше нет смысла. А в искусстве борьба — это прежде всего стремление подчинить зал своей исполнительской воле, захватить его глубиной и яркостью трактовки, непосредственностью переживания. Этим, особенно у женщин, дарили зал чаще американки.

Не могу не сказать, что меня очень разочаровали румыны, еще больше — болгары. Не захватила меня и Э. Стоицева своим чрезмерно экспрессивным темпераментом и угнетающим однообразием сгущенно-драматических красок. Ее манера не противоречила репертуару, так как певица специально выбирала произведения, требующие такого стиля исполнения. Но это сильно ограничило амплитуду раскрытых ею характеров. Как известно, однообразие, даже оправданное, — довольно скучно.

Отдельно хочу сказать о включенных в программу конкурса народных песнях.

Здесь было много интересного в смысле качества музыки и манеры ее исполнения. Хотя меня, конечно, огорчило то, что наши русские певцы выступили с наиболее стандартным репертуаром. Великолепно прозвучала у Благоя Николовского (Югославия) трагическая песня «Проклятие Македонии» в обработке его брата-композитора.

Греческие народные песни, благоухающие ароматом ночи, какие-то светлые, строгие по форме, удивительно целомудренно и просто были переданы

Н. Охотников (СССР) — вторая премия

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Яунзем

Впечатления слушателя

В. Атлантов (СССР) — первая премия

Вероника Тайлер (США) — вторая премия

Н. Охотников (СССР) — вторая премия

Содержание