переходными нотами (ми, фа, фа диез) и на forte и на piano.

В этом смысле повезло низким мужским голосам, для которых композитором Л. Наумовым была написана мелодичная, довольно ровная по своему вокальному рисунку «Аленушка». Но, конечно, подобное различие требований нежелательно на конкурсе, потому что ставит его участников в заведомо неравные условия. Так, если басы и баритоны на «Аленушке», как правило, получали хорошие очки, то на «Триптихе» тенора в основном теряли баллы.

Вообще программу конкурса им. Чайковского, предложенную молодым певцам, я считаю весьма сложной. Романсы Чайковского требуют не только владения камерным стилем исполнения, что вообще далеко не всем доступно, но и совершенно особого характера музыкального переживания. И хотя у нас в Польше знают и любят музыку вашего замечательного композитора, да и по своему славянскому складу она близка нам, истинно хорошо исполняют ее сравнительно немногие.

Я не могу не сказать еще об одном «многоликом» участнике конкурса — московской публике, с которой я познакомился еще пятнадцать лет назад, когда впервые приехал в Советский Союз. Уже тогда я смог убедиться, что она особенно отзывчива на эмоциональную сторону исполнения. И если мы, жюри, порой не соглашались с ее оценкой при исполнении произведений старых мастеров, то, по-моему, что касается романсов и арий Чайковского, у нас не было расхождений, настолько она была точна. Но конкурс был интересен не только для слушателей, но и для нас — членов жюри. Мы услышали тоже много новой для себя музыки и подчас очень трепетную, вдохновенную ее трактовку.

Могу сказать от себя, что теперь я буду пристально следить за творческими успехами не только лауреатов конкурса, но и всех участников второго тура, который потребовал от них огромной творческой трудоспособности, воли и вокального мастерства.

Сейчас главное не снижать своих успехов и помнить, что премии — это более всего аванс на будущее и поощрение к совершенствованию.

Лит. запись Б. Леонидова

Джон Лондон (США)

Свои впечатления о конкурсе Чайковского мне хотелось бы начать с разговора о тех его участниках, которые заинтересовали нас, членов жюри, своей индивидуальностью.

Особенно большое впечатление произвела на меня B. Тайлер. У нее удивительно трепетный голос (сопрано), льющийся свободно и вдохновенно. Певица одарена редкой артистичностью, а ее музыкальные переживания ярки, непосредственны, голос же гибок и послушен. Это делает ее искусство захватывающим.

Великолепной оперной певицей показала себя C. Данилюк. У нее большое, насыщенное меццо-сопрано полного диапазона. Нельзя не отметить хорошие внешние данные, безусловно сообщающие ее героине черты горделивого обаяния...

Глубоко тронул меня удивительно ровный, красивый и теплый голос М. Биешу (СССР). Мне кажется, что это очень одаренная певица, покоряющая непосредственностью, эмоциональностью и целенаправленным темпераментом.

Понравилось мне исполнение сопрано Б. Ронделли (США). В ее пении чувствуется большая культура, хорошее чувство стиля.

Говорят члены жюри

Одной из наиболее одаренных исполнительниц, выступавших на конкурсе, является, по-моему, болгарская певица Э. Стоицева. У нее настоящий оперный голос — лирико-драматическое сопрано, — который на всем диапазоне звучит с большой эмоциональной и даже экспрессивной силой. Мне она показалась одной из наиболее примечательных индивидуальностей конкурса. Очень понравился мне голос и манера другой болгарской певицы, сопрано, С. Попангеловой. У нее редкие данные. Но она еще очень мало подвинута, хотя, безусловно, со временем из нее может вырасти отличная певица.

Обаятельно сопрано Д. Марш (США), обладающей, пожалуй, самым гармоничным дарованием из тех, кто выступил на конкурсе.

Среди мужчин прежде всего хочется назвать В. Атлантова (СССР). Его лирико-драматический тенор — один из наиболее впечатляющих голосов, которые мне приходилось слышать за последние годы. Я очень хорошо знал Марио Ланца. Атлантов очень живо напомнил мне молодого Ланца. Это первоклассный оперный голос большой силы, благородного, насыщенного тембра. У Атлантова масштабный исполнительский темперамент, выразительное слово. Я надеюсь, что певец будет бережно развивать свой талант. Такие голоса — нечастый дар природы. Как старший товарищ, я мог бы ему посоветовать не спешить в своем восхождении. Нет ничего опаснее того, как подняться слишком быстро и зайти слишком далеко... Многим выдающимся голосам это помешало занять в искусстве заслуженное место.

Заинтересовал меня и другой советский тенор — К. Лисовский. Нельзя было остаться равнодушным к редкостной культуре его музыкальнейших интерпретаций, к искренности, тонкому ощущению стиля, не говоря уже о рельефной фразировке. После первого тура стало ясно, что это весьма самобытный артист, обладающий подлинным художественным чутьем. Подкупает и выразительное лицо — весь его обаятельный облик.

Хорошее творческое будущее ожидает баса С. Эстеса (США). Голос у него свободный и большой, мягкого, ласкающего тембра. Надо отметить его исключительную музыкальность и артистизм. У него еще мало опыта, но то, чего он по молодости лет еще не знает, постигается им благодаря редкой интуиции.

Надо сказать и о басе Н. Охотникове (СССР), поющем выразительно и сильно. Это тоже настоящий оперный певец. Особенно привлекает он свободой и яркостью звучания нижних нот. Небольшой рост помешает ему в исполнении некоторых партий, но если он будет петь то, что подходит к его данным, оперная сцена обогатится хорошим артистом.

Ну вот, пожалуй, и все, которые мне лично понравились больше других. Как видите, я назвал певцов, представляющих, так сказать, различные вокальные школы, хотя я все больше убеждаюсь, что в нынешний век радио и телевидения серьезно говорить о ярко выраженной дифференциации каждой школы почти невозможно. Я верю в то, что сегодня есть одна школа пения и она верна для народов всех национальностей. Другое дело, что есть певцы, владеющие ею лучше или хуже. Слушая исполнителя, я просто отмечаю, правильно или неправильно он поет с моей точки зрения, не задумываясь о той школе, которую он представляет.

Гораздо сильнее, чем проблемы различных школ, меня волнует проблема репертуара. Мне часто задают вопрос: нужно ли и допустимо ли оперному певцу браться за исполнение народных песен и эстрадной легкой музыки?

На мой взгляд, здесь не один вопрос, а два. Что касается народных песен — то это можно только приветствовать, конечно, если они поются при «классическом» голосообразовании, а не натуральным звуком. Народные песни — это прежде всего высококачественная музыка, и дело обычно не в том, хороша ли песня для певца, а в том, насколько певец способен понять и исполнить эту музыку... Тому яркое доказательство — исполнение народных песен Ф. Шаляпиным.

А если говорить об эстраде (я имею в виду именно сегодняшнюю эстраду), о легкой музыке, то это ведь совсем другие навыки, манера, я бы даже сказал — иная профессия. Оперное и эстрадное пение не имеют ничего общего между собой. Манера голосообразования в том и другом случаях совершенно различная. Оперный певец поет на хорошей опоре, на звучании голоса, при большом напряжении всего дыхательного аппарата. Оперное пение — кроме того, что это искусство, — это еще и большая физическая нагрузка. Эстрадное — облегченное, безопорное звучание голоса, более близкое к бытовому разговору.

Вероятно, те оперные певцы, которые попробовали исполнять нынешние эстрадные песни на звуке, снятом с дыхания, испытали многие неприятности с голосом, который «не любит» подобного легкомысленного к нему отношения.

Петь же нынешние эстрадные песни в оперной манере бессмысленно, так как она не соответствует их природе. Так что можно сказать, что от встречи с эстрадной песней теряет и оперный певец, и сама песня.

Возвращаясь к нашей главной теме, мне бы хотелось призвать своих советских коллег подумать о некоторых изменениях в статуте конкурса вокалистов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Джон Лондон (США)

Говорят члены жюри

Содержание