Выпуск № 11 (336) | 1966 - страница 33

В предисловии к вышедшему сборнику Григорьев писал:

«Предпринимая издавать “Русские народные песни”, мы, несомненно, уверены в пользе и значении нашего издания. <...> Сборники, доселе существовавшие: Рупини, Трутовского, Прача, Кашина, — подводили народную песню под узкие условные формы и, положительно можно сказать, не дают о ней никакого понятия. Покойный М. А. Стахович (1819−1858) (известный собиратель, исследователь и издатель русских народных песен. — Л. К.) первый стал издавать песни в том виде, как поются они в народе...»¹

По этому пути и попытались пойти Вильбоа и Григорьев. Однако отсутствие профессионализма и недостаточное знание особенностей русского песенного фольклора не дали Вильбоа возможности выполнить в полной мере те задачи, которые он ставил перед собой. Филиппов сразу почувствовал это и, весьма критически отнесясь к выходу в свет труда Вильбоа и Григорьева, предпринял еще одну попытку записать сохранившиеся в его памяти русские народные песни. Вот что сообщает Филиппов по этому поводу в предисловии к новому изданию собранных им песен:

«...г. Вильбоа, записав наскоро с моего голоса мои напевы, поспешил издать их в своем сборнике вместе с другими ему известными напевами, не проверяв своего труда ничьим судом и даже обстоятельными объяснениями со мною. Этим опытом мои ожидания и требования удовлетворены быть не могли, тем более, что в сборник г. Вильбоа вошли не все мне известные и достойные общего внимания напевы.

Наконец, в 70-х годах, при благосклонном посредстве Балакирева, судьба моих напевов отдана была в руки родного ему по духу художника Римского-Корсакова, который на передачу их положил много дорогого для него времени и добросовестных усилий...»²

Предложение Балакирева записать с голоса Филиппова и гармонизовать напевы русских народных песен было принято Римским-Корсаковым с должной серьезностью. Об этом свидетельствует запись в его «Летописи»:

«...В сезон 1875/76 года у меня подвернулось одно новое для меня дело. Уже с прошлого года я сильно стал интересоваться русскими народными песнями: я просматривал всевозможные сборники, которых, кроме чудесного балакиревского, до той поры знал мало. У меня явилась мысль самому составить сборник русских песен. Теперь же я получил предложение от Т. И. Филиппова, большого любителя русских песен, отлично певшего их когда-то, но совсем не музыканта, записать с его пения известные ему песни и составить для него сборник с фортепианным аккомпанементом... что я и сделал в несколько сеансов»¹.

По свидетельству Римского-Корсакова, Филиппов «владел уже весьма бренными остатками голоса, как говорят, хорошего в былое время, когда он, любя русские песни, сходился с лучшими певцами их из простонародья, перенимал у них песни, а иногда и состязался с ними. 40 песен, записанных мною от него, были преимущественно лирического характера...

Сделав запись песен Филиппова, точностью которой он остался доволен, я гармонизировал их дважды, так как первой гармонизацией доволен не был, находя ее недостаточно простой и русской. Сборник песен Филиппова был издан у Юргенсона года через два после составления его с предисловием собирателя»².

Тут память несколько изменила Римскому-Корсакову. Фактически первое издание упоминаемого им сборника народных песен, собранных Филипповым, судя по цензурному разрешению, было выпущено фирмой П. Юргенсона в 1882 году, то есть примерно через семь лет после начала записей. В сборнике под № 13 помещена песня «Ты взойди, взойди, солнце красное». В своем примечании к этой песне Филиппов указывает, что она «поется на Волге, где и родилась, но известна и во многих других местах».

Вот ее текст в таком виде, как он был записан Римским-Корсаковым со слов Филиппова:

Ты взойди, взойди солнце красное,
Над горою взойди, над высокою.
Над дубравою взойди, над зеленою,
Обогрей ты нас, добрых молодцев,
Добрых молодцев, сирот бедныих!
Сирот бедныих, солдат беглыих.
Что пониже-то было села Юркина,
А повыше-то было села Лысково,
Протекала там быстрая реченька,
Быстра реченька, славна Керженка,
Что никто по ней не проезживал,
Никто следику не прокладывал,
Что плыла по ней легка лодочка,
Легка лодочка, все разбойничья.
На корме сидит атаман с ружьем,
На носу сидит есаул с багром,

_________

В этом издании на стр. 44 под № 26 помещена песня «Как с горки, со горы» (впоследствии она записанa Римским-Корсаковым с напева Филиппова с текстом, начинавшимся словами: «Скажи, девица милая») и под № 87 на стр. 154 — песня «Ты взойди, взойди, солнце красное».

¹ Из предисловия к сборнику «Сто русских народных песен», СПБ., 1860, стр. 3.

² «40 народных песен, собранных Т. И. Филипповым и гармонизованных Н. А. Римским-Корсаковым». М., П. Юргенсон, 1895, стр. 3−4.

_________

¹ Н. А. Римский-Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни. М. Музгиз, 1955, стр. 95.

² Там же, стр. 95−96.

Посеред лодки бел тонкой шатер,
Что под тем шатром золота казна.
На казне сидит красна девица;
Взговорит она громким голосом:
«Что вечор младой мало спалося,
Мало спалося, много виделось;
Не хорош-то мне сон пригрезился:
Атаманушке быть застрелену,
Есаулушке быть повешену,
А мне, девушке, быть на волюшке».

Эта песня, бесспорно, относится к так называемым «разбойным песням». Об этом говорит и упоминание о беглых солдатах и о легкой лодочке разбойничьей. В песне не называются конкретные герои, однако то, что «на корме сидит атаман с ружьем», а «на носу — есаул с багром», наводит на мысль, что в основе текста напева лежит одна из многочисленных песен разинцев. Но в нем завуалирован свободолюбивый дух, которым, как правило, были пронизаны песни участников разинского движения.

Совершенно иные настроения мы находим в первоисточниках, легших в основу данного варианта.

В 50-х годах XIX века А. Пасхалова записала в Саратовской губернии одну из характерных разинских песен:

Ты возмой, возмой, туча грозная,
Ты пролей-ка част крупен дождик,
Ты размой, размой земляну тюрьму;
Что тюремщички, братцы, разбежались,
Во темном лесе собирались,
Во дубровушке, во зелененькой,
Ночевали тут добры молодцы,
Под березонькой они становились,
На восход богу молились,
Красну солнышку поклонились:
«Ты взойди, взойди, красно солнышко,
Над горой взойди, над высокою,
Над дубровушкой, над зеленою,
Над урочищем добра молодца,
Что Степана свет Тимофеича!
Ты взойди, взойди, красно солнышко,
Обогрей ты нас, людей бедныих,
Людей бедныих, солдат беглыих.
Добрых молодцев беспачпортных!
Мы не воры и не разбойнички —
Добры молодцы все охотнички,
Атамановы мы работнички,
Есауловы мы помощнички»¹.

Эта песня — бесспорно, плод казачьего творчества. Она написана с позиций казачьей голытьбы. Здесь ощущается глубокое сочувствие к обездоленному люду — людям бедным, солдатам беглым, поборниками которых считали себя разинцы, и если в варианте Филиппова говорится о разбойничьей лодочке, то в песне, записанной Пасхаловой, подчеркивается, что творцы ее не воры и не разбойнички, а атамановы работнички.

Не менее ярок второй вариант этой же песни, впервые опубликованный в сборнике М. Стаховича:

Ты взойди, взойди, солнце красное,
Над горою, да над высокой, над высокою,
Над горою, да над высокою,
Над долиною, над широкою.
Ты осветь нас, красное солнышко.
Мы не воры и не разбойнички —
Атамановы мы помощнички,
Стёпки Рузина мы работнички.
Шли два плотничка, два ли растопорничка,
Они строили церковь славную,
Церковь славную — седмиглавную.
Как на той церкви крест серебряной,
Крест серебряной, позолоченной.
На кресте сидит мелкая пташечка,
Мелкая пташечка — кенареечка.
Высоко сидит — далеко глядит.
Уж как по морю, морю синему
Там и плавают два кораблика,
Два кораблика, третья лодочка.
Хороша лодка, изукрашена,
Пушками, ружьями установлена,
Пистолетами изутыкана.
На корме сидит есаул с веслом,
У руля стоит атаман с ружьем¹.

Сопоставляя эти два варианта текстов песни, не трудно усмотреть, что именно они явились основой для варианта, напетого Филипповым.

Вторая песня «Скажи, девица милая» помещена в филипповском сборнике под № 16 на 34-й странице. В примечании к ней Филиппов указывает: «Слышал в Москве, но слов не запомнил. П. И. Якушин² припоминал, что на его родине, в Орловской губернии, песня эта начиналась так: «Как со горки, со горы, буйны ветры, ветры подули».

В упоминавшемся нами сборнике Вильбоа помещен полный текст этой песни:

Как со горки, со горы,
Буйны ветры задули,
На купеческие на дворы.
Как со тех ли славных со дворов
Шла девка хороша;
За собою вела девка коня
За шелковые повода.

«Скажи, девка, скажи, красна,
Скажи, душечка моя,
Скажи, любишь ли меня?» —
Я любить-то тебя — не люблю,
Насмотреться, радость, не могу
На твою ли, на прекрасну красоту.

_________

¹ Цит. по книге «Народные исторические песни», изд. 2-е. М. — Л., «Советский писатель», 1962, стр. 191.

_________

¹ М. Стахович. Собрание русских народных песен, тетрадь 1. М., 1851, стр. 2−3 (курсив в цитируемом тексте мой. — Л. К.).

² Павел Иванович Якушин (1820−1872) — писатель-этнограф и собиратель русских песен.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание