Выпуск № 11 (336) | 1966 - страница 18

Пример 3

И снова нашу симпатию вызывает Вирве, легко и остроумно принимающая эту игру и отвечающая Художнику в смущенно-шаловливом духе.

Что ж дальше? Художник мечтает о лете, когда он сможет приехать к Вирве в лесную сторожку и быть рядом с ней. Композитор «подкрепляет» эти мечты красивой музыкой, и мы вместе с Вирве хотим верить в его искренность. Вот, например, какой простодушный унисон звучит на словах «...и снова стал я тем парнем с проселочной дороги, который в каждом дереве, цветке и облаке товарища и брата видел...»:

Пример 4

Третья картина. Двор Лесника. Вирве, тихонько напевая, позирует своему возлюбленному. Художник не в духе. Он уже сыт по горло «молоком и медом», а в городе его ждет неоконченная «сюжетная» картина, которая сейчас кажется ему самым важным делом на свете. Впервые вместо короткого перехода-связки между картинами вводится развернутый и сложный музыкальный антракт. Двенадцатитоновая тема в дальнейшем развитии

Пример 5

сплетается в четырехголосный канон с интервалом вступления в одну четверть. На этот полифонический узел накладывается тема — стон лебедей. Все эти краски уместны именно в данной стадии драматургического развития оперы, когда завязывается сложный узел в отношениях между героями.

Четвертая сцена. Мастерская Художника. Он продолжает начатую картину. На пол падает пачка писем Вирве. Художник начинает их читать, попутно отвечая и комментируя. И голос героини (мы видим ее фигуру высвеченной на заднем плане) подхватывает чтение. Каждое письмо — лирическая миниатюра и в то же время пейзажная зарисовка времени года — «Осень», «Зима», «Весна». Каждый ответ Художника — сетования «городского» человека на занятость, на «текучку»: «Выставка за выставкой, все встречи и речи...»

Второе письмо Вирве резко обрывается приходом Натурщицы — экстравагантно одетой девицы, без лишних слов удаляющейся за ширму переодеваться в производственный комбинезон (художник пишет картину из жизни строителей). Натурщица не поет: она бросает несколько деловитых фраз. Ее характеристика целиком передана оркестру. Мы сразу узнаем в этой пустоватой кукле младшую сестру Балерины из «Петрушки» Стравинского:

Пример 6

Третье письмо («Весна») прерывается испуганным визгом Натурщицы: «Господи, паук! Иди, убей его!» Выразительный контраст! У Художника окончательно пропадает творческое настроение.

Входит отец Вирве: он привез от нее подарок — последние зимние яблоки. Издалека долетевшим приветом проходит в оркестре «тема леса».

Натурщица к тому времени успела переодеться в грязную робу, в которой выглядит более чем нелепо. Равнодушная и нагловатая, она становится символом пустого, бессодержательного искусства, в котором за «нужным» сюжетом» кроется убогость мысли. Так и в картине, задуманной нашим героем. «Сегодня из работы ничего не выйдет!» — говорит он, и Натурщице приходится уйти.

«Живу ли я или играю в жизнь!» — снова (в который раз!) спрашивает себя Художник. Его угнетает суматоха пустой жизни («...все встречи и речи...»), и в то же время он, хотя и иронизируя над этим, знает, что прикован к ней накрепко. Неоднократные попытки «опроститься» кончаются крахом — слишком потребительское отношение у него к природе, да и к людям. Он быстро собирает вещи и со словами: «Ближе к природе! — воскликнул некогда папаша Руссо!» — покидает мастерскую. Но и здесь оркестр подсказывает нам, что этот очередной «порыв» неглубок и несерьезен: звучит видоизмененная тема Натурщицы (кстати, с нее и начиналась эта картина), которую условно можно было бы назвать темой псевдоискусства:

Пример 7

Пятая картина. Комната на хуторе Лесника. Вирве одна. Она поет о прилете лебедей, о ветре, несущем радость и весенние надежды. Музыка этого монолога красочна и благоуханна.

Стремительно входит Художник. «Молока и меда!» — восклицает он, забыв о недавнем отвращении к этим «натуральным» продуктам. Весенний лес и близость Вирве совершенно опьяняют его. «Из пуха лебяжьего подушку должна получить моя фея!» — с этими восторженными словами Художник, схватив ружье, выбегает. Здесь — кульминация оперы: оцепеневшая от ужаса Вирве понимает, что он способен застрелить лебедя. Открывается истинное лицо человека, которого она полюбила. За сценой выстрел, и тут же отвечают ему потревоженные голоса леса (уже знакомый нам хоровой вокализ).

Иллюстрация

Вирве — Айда Труу, Художник — Тэо Майсте

Шестая картина. Глухая поляна. Насквозь промокший Художник заблудился. От его самовлюбленности не осталось и следа. Перед ним вырастает Лесник. Священным гневом сменилось его былое почтение к «человеку искусства»: «Вон, чтоб духа твоего здесь не было! А явишься еще — получишь пулю в лоб!»

Седьмая картина. Художник болен, его преследуют кошмары: слышны лебединые стоны, крик Вирве после выстрела, вопль Натурщицы («Паук!»), бесхитростная тема «парня с проселочной дороги». Но все это окрашено экспрессией горячечного бреда...

Мы расстаемся с героем в один из самых трудных для него жизненных моментов. Может быть, после всех потрясений с этого человека слетит шелуха самолюбования, фальшь? Не случайно ведь произведение заканчивается звучанием успокоившихся голосов природы, которую так оскорбительно потревожило вторжение «цивилизованного» варвара...

*

Во всей опере господствует высокий принцип экономии средств. Это проявляется в лаконизме либретто, в скупости оркестровых красок, в сравнительно небольшом количестве лейттем, подвергающихся зато интенсивной разработке. Маленький пример — самое начало оперы. Девять тактов в темпе andante — колышущаяся фигурация на гармонической основе ми-си-ре-фа диез. И когда в десятом такте к данному гармоническому комплексу добавляется соль диез, это воспринимается как яркое пятно на сложившемся уже музыкальном фоне.

Еще один пример: в «Лебедином полете» нет традиционного дуэта — объяснения в любви. Его заменяют две скупые фразы Художника: «Жду лета я с тобою быть... Вирве!» — и Вирве: «Я тоже жду». Тем не менее этот краткий, но эмоционально насыщенный эпизод действует сильнее иных многостраничных сцен.

Нет нужды доказывать, что выразительный речитатив дороже вялой мелодии. Почти каждое музыкальное «слово» оперы Тормиса несет в себе значительный смысл: словно для каждой фразы либретто композитор находит единственный интонационный эквивалент (характерно, что такое ощущение

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка