Н. Растопчина

В НАЧАЛЕ БОЛЬШОГО ПУТИ

На первый взгляд удивительна легкость, с которой Григорий Соколов завоевал успех, молниеносно пройдя путь от ученика до артиста — победителя Третьего международного конкурса имени Чайковского. Действительно, редко кому из исполнителей выпадает судьба столь счастливая. Однако во всем этом меньше всего игры случая.

Л. Зелихман, у которой Соколов учился в музыкальной школе, рассказывала, что когда Гришу привели впервые к ней в класс, то ее поразили не столько его слух, память, чувство ритма (конечно, отличные!), не руки (великолепные!), сколько удивительная собранность, внутренняя организованность.

В упорной работе рождался репертуар, не по годам ученика обширный и сложный. Так, в третьем классе он выучил и исполнил на эстраде Английскую сюиту g-moll Баха, Сонату D-dur Гайдна, Рондо C-dur Бетховена, Фантазию d-moll Моцарта, «Блестящее рондо» Вебера, пьесы Грига, Шуберта, Мендельсона, Чайковского, Лядова...

В двенадцать лет Гриша дает свой первый клавирабенд из произведений Баха, Бетховена, Шумана, Шопена, Дебюсси, Шостаковича ¹. Дебют юного пианиста был отмечен в прессе ². Рецензент отмечал в игре дебютанта ощущение интонационной природы исполняемой музыки, чувство стиля, тонкое владение фортепианной оркестровкой. Уже тогда перед слушателями предстал не чудо-ребенок, наивный и беззаботный, а сосредоточенный, вдумчивый подросток. Привлекли и обаяние непосредственности и радостная приподнятость эмоций. И все же наиболее сильное впечатление рождалось от завершенности исполнения.

Все дальше движется юный музыкант по пути освоения репертуара. Его «портфель» наполняется шедеврами полифонической музыки, французских клавесинистов, венской, русской классики, сочинениями композиторов-романтиков, импрессионистов и произведениями современности.

Подобный стилистический диапазон стимулировал творческий рост юноши и одновременно помогал Зелихман быстрее открывать в нем индивидуальные черты. Таков был замысел! Не в подражании, а в естественном и органичном впитывании видел педагог путь к обогащению духовного и музыкального кругозора своего воспитанника.

Да, огромный труд опытного учителя-мастера стоит за первыми победами Гриши Соколова. В результате к пятнадцати годам в активе пианиста — три сольные программы и восемь концертов для фортепиано с оркестром. К этому следует прибавить опыт концертных выступлений: Соколов с успехом играет в Ленинграде, Москве, Киеве, Одессе. И все

_________

¹ За годы учения в школе Соколов много выступал. Талантливого мальчика показывали зарубежным музыкантам, посещающим школу, а также по радио и телевидению.

² А. Дмитриев. Выступают молодые пианисты. «Музыкальные кадры», 1963 год, 21 марта.

же даже для тех, кто наблюдал за исполнительскими достижениями молодого артиста в течение многих лет, его стремительный взлет в 1966 году оказался неожиданным. На Третьем конкурсе имени Чайковского Соколов поразил блеском виртуозности, красотой и тонкостью звучания фортепиано, пылкостью и здоровьем юношеского темперамента. Самый молодой участник соревнования, самый юный виртуоз, самый лучший исполнитель концерта Чайковского...

Но вот весенние дни 1966 года позади... Для Григория Соколова начинается трудное время. Наступает полоса непрерывного концертирования (новый лауреат вызывал всеобщий интерес; ведь он еще школьник, девятиклассник и лидер труднейшего международного соревнования!). Деятельность артиста нужно сочетать с учебой, с приобретением нового репертуара. (Уже через полгода после конкурса Соколов дает в Ленинграде премьеру: Сонату (ор. 101) Бетховена, фантазию «Скиталец» Шуберта, Четвертую балладу, Тринадцатый ноктюрн и этюды Шопена.) В этот период жизни особенно ярко проявились те черты личности Соколова, которые когда-то поразили его педагога: удивительная организованность, собранность, самодисциплина. Он выступает с концертами, отлично учится, много читает и занимается, занимается, как одержимый.

Но время торопит. «География» его концертных поездок ширится: Италия, Португалия, Голландия, Финляндия, Япония, США, Канада... «Новая советская фортепианная звезда», «Русский восемнадцатилетний феномен» — таковы заголовки рецензий, передающие общий тон откликов зарубежной прессы.

В июне 1968 года Соколов отлично заканчивает музыкальную школу и поступает в Ленинградскую консерваторию, в класс М. Хальфина.

Каков же он сейчас, студент третьего курса фортепианного факультета? Многое осталось в нем от отроческих лет. Незамутненность чувств, идущих от сердца, удивительная цельность мировосприятия, искренность, простота высказывания. Слушая игру Соколова, понимаешь, сколько эстетического наслаждения может принести искусство, когда оно отражает светлый, добрый внутренний мир юности.

Но грани индивидуальности пианиста обозначаются все резче, все ярче заявляет о себе зрелость. На конкурсе слушателей подкупили всепобеждающая свобода владения фортепиано и сверкающий темперамент, который, уместно заметить, и в то время не захлестывал, не выходил из-под контроля разума. И все же именно смелость, молодость, напор во многом предрешили тогда победу. Сегодня эти качества безоговорочно подчинены зрелой воле.

Соната Прокофьева (ор. 83)... Где, как не здесь, кажется, можно позволить себе увлечься энергией и накалом музыки? Но с первых же звуков мрачного Allegro inquieto поражает императивная ясность мышления восемнадцатилетнего интерпретатора; он овладевает динамизмом прокофьевского творения, он заставляет подчиниться себе фактуру и время: подчеркнуто замедляются темпы, утяжеляется акцентировка, стройно раскрывается структура каждой части. При этом Соколов не сковывает свой темперамент. Исполнение его наполнено горячей кровью, живым дыханием. Но темперамент пианиста проявляется не в эмоциональных подъемах, а в «энергии торможения», в динамике напряжения ³. В его интерпретации Седьмой сонаты Прокофьева мы услышали подлинный артистический профессионализм, если под последним понимать не сумму усвоенных приемов, не холод отвлеченного мастерства, а способность тратить себя с максимальным эффектом, не теряя нигде высшего контроля разума...

Итак, ныне именно волевое начало, отважная наступательность творческого мышления определяют основные черты художественной натуры Соколова. Они играют решающую роль не только в сонате Прокофьева или Третьем концерте Рахманинова, но и в шумановском «Карнавале», и в ослепительных картинах «Петрушки».

Однако в игре пианиста привлекает и другое. Так, его трактовку шубертовской Сонаты а-moll (ор. 143) отличает логика

_________

³ Исполнительская воля, сдержанность пианиста неоднократно подчеркивались зарубежными критиками. Так, финский рецензент назвал Соколова «несгибаемым пуританином», имея в виду внутреннюю и внешнюю организованность исполнителя, его «творческую самодисциплину».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Растопчина

В НАЧАЛЕ БОЛЬШОГО ПУТИ

Содержание