Выпуск № 11 (384) | 1970 - страница 22

стического «розового цвета»: работая всеми красками, художник ищет смысл в борьбе, в действии.

О смелости этого замысла напоминают и протяженности, и временные пропорции сочинения. Тищенко порой словно говорит: не действуйте быстрей, нежели можете осмыслить, вернитесь, оглянитесь вокруг.

Смелость композитора — и в небоязни красоты. Пусть не взыщет слишком строго ревнитель истин, охраняющих историчность всех эстетических категорий. Кларнетовое solo из «Франчески» Чайковского — красиво. «Ночная серенада» Моцарта — красиво. Largo из Двадцать девятой сонаты Бетховена — красиво, прекрасно прежде всего. Не многим композиторам доводится прикоснуться к такой красоте — и выдающимся талантам тоже. А вот Тищенко во фрагменте из второй части, где вступает женский голос, — довелось!

Музыка эта открыта и для другой редкой гостьи сегодняшней музы — нежности, не слащаво-сентиментальной, а истинно высокой, действующей неотразимо.

И, наконец, симфония Тищенко воздействует на слушателя тончайшей вязью тематических линий, плетением внутренних темброритмических орнаментов, высвечиваниями и удалениями планов, сопоставлениями «микро-» и «макроконтрастов» — словом, всем тем, что наполняет содержанием понятие «музыкальная драматургия». (Не забудем упомянуть, что многие черты цикла выявились весьма рельефно благодаря яркому исполнению симфонического оркестра Ленинградской филармонии под руководством Э. Серова.) Уже здесь (а затем в Третьей симфонии, Первом виолончельном концерте) композитор предстает мастером детали, несущей ответственнейшую функцию в конструкции целого. Эта завидная способность — удел редких дарований. А когда внимание к детали сочетается с масштабным конструктивным мышлением, художественный результат оказывается поистине замечательным.

Один известный музыкант как-то обронил вещую мысль: у подлинного таланта в юности должно быть хотя бы одно сочинение, где, «как дуб в желуде», были бы «запрограммированы» черты будущего древа его творчества. Не беремся утверждать, что следующие за Первой симфонией работы Тищенко во всем представляют собой развитие лучших свойств его художественных «генов» (это тема специального глубокого исследования), но одно представляется несомненным: Первая симфония — из тех произведений, которые имел в виду говоривший музыкант.

А сейчас — может быть, несколько неожиданно — затронем одну из весьма волнующих проблем — проблему эклектизма. Сколько нам известно сочинений, принадлежащих как будто конкретным авторам (фамилии их читай в программах) , но в то же время словно сшитых из пестрых лоскутьев чужих костюмов! Но вот парадокс: симфонии Тищенко, на наш взгляд, «улыбнулись» по меньшей мере четыре музы — Малера, Прокофьева, Скрябина и Бородина. И что ж, об эклектизме помыслить даже совестно: свое все осилило и усилило. Что же спасает? Сила таланта, глубина собственного мышления... Объяснение в другом. Спасает высота. Ведь по-настоящему воспринять высоту (духовную, идейную) — значит самому взойти на нее...

Теперь о других сочинениях, и о некоторых — незаслуженно вкратце, хотя они достойны особого рассмотрения.

Трио Г. Уствольской для кларнета, скрипки и фортепиано (исполняли В. Красавин, В. Либерман, М. Карандашова) отличает рельефность музыкального образа-интонации. Сжатость, сила высказывания таковы, что кажется, иным звукам больно от их внутренней напряженности. Суровы многие фрагменты сочинения; интенсивной статикой можно было бы назвать атмосферу, в которой медленной чередой развертываются мелодические линии. Много сумеречного здесь, много темных тонов; музыка эта глядит временами словно лик старинной живописи.

Глубокое впечатление оставляет Четвертый квартет В. Баснера (играл квартет имени Танеева) ². Весь он пронзителен. Слушая квартет, безоговорочно подчиняешься напряженности звукового тока, импульсам, проникающим мгновенно в сознание, возбуждающим в нем ассоциации сложные, трагедийные.

Воспринимая сочинения Тищенко, Уствольской, Баснера, прежде всего внимаешь музыке и лишь много позже на-

_________

² Сочинение посвящено памяти трагически погибшей жены композитора.

чинаешь анализировать свои ощущения. Во всех трех произведениях достигнуто соответствие идей — формальным, структурным аспектам, полное подчинение формы. Возникает эффект потери слушательского «контроля» над мастерством художника.

До сих пор речь шла о произведениях, не связанных со словом, поэтическим текстом, конкретным сюжетом. Теперь обратимся к иным — синтетическим музыкальным жанрам. На описываемом фестивале им было отведено значительное место. И надо сказать, знакомство с ними часто оставляло противоречивое впечатление. Пожалуй, из всего, что представил на эстрадах «Весны» союз слова с музыкой, наиболее яркими показались нам Шесть романсов С. Слонимского на стихи А. Ахматовой (исполняли Н. Юренева и автор). Это — одно из недавних созданий композитора (1969). В нем использованы стихотворения поэтессы 1911–1916 годов (из сборников «Вечер» «Четки», «Белая стая» и «Anno Domini»). Структура цикла проста и оригинальна. Определяется она подбором стихов — то более «городских» по тематике и звучанию, то более «сельских». Номера здесь чередуются так, что постепенно начинаешь замечать две самостоятельные линии — романсовую и фольклорно-песенную, каждая из которых на своем стилистическом crescendo ведет все сочинение к развернутому финалу.

Одно общее соображение: как уже говорилось, композитор воплощает здесь два более или менее четко разграниченных ракурса поэзии Ахматовой (на это он, несомненно, имеет право как создатель нового произведения иного вида искусства), но ему, на наш взгляд, не удается убедить слушателей именно в «крестьянской» природе ряда фрагментов поэтического материала — все-таки мы склонны видеть в поэтессе представителя другой эстетической «породы». Зато в чисто музыкальном выражении эта линия проявлена с очевидной убедительностью.

Слонимский мастерски совмещает в интонациях всего цикла крупицы ныне бытующих песенности и говора с исторически почвенными чертами архаики. Все взвешено, учтено ни на минуту не покидающим художника контролем разума. Это — прекрасный Слонимский! Но «сколько» здесь Ахматовой?

Л. Пригожин положил в основу своей камерной оратории «Вьюга» (для двух солистов, камерного хора и инструментального ансамбля) гениальную поэму А. Блока «Двенадцать».

Оратория демонстрирует ряд несомненных находок — и композиционных, и собственно музыкально-интонационных, ритмо-тембральных. Сочинение как будто имело успех у слушателей (его исполняли камерный хор, руководимый В. Чернушенко, солисты Н. Вайнер, Г. Селезнев, Н. Калошин в сопровождении инструментального ансамбля). И все же... Автору, в сущности, не удалось достичь художественно убедительного синтеза блоковских стихов со своим звуковым материалом. Не помогли здесь и «силовые приемы» — «черно-белая» резкость звуковой графики и столь же подчеркнутая «простоватость» интонаций, так сказать, ближайшего и, казалось бы, наисильнейшего радиуса действия. Нам трудно согласиться с рецензентом, сказавшим по горячим следам прослушивания: «Суровый, графически очищенный колорит кантаты, ее мужественный тон рельефно выявили удивительную поэтическую энергию блоковской поэмы, «державный шаг» Революции» ³. Но — пусть даже прав автор в отношении «поэтической энергии». Поэма «Двенадцать» Блока — шедевр не только великого поэта, но и одного из самых глубоких русских мыслителей, допускает различные прочтения, дает огромный простор для образного, ассоциативного раскрытия символики слов. Но именно ассоциативного богатства и подлинной концепционности (а отсюда и стилистической чистоты) оратории и недостает, ряд ее страниц написаны остро отточенным, но все же иллюстративным пером.

В связи с этим хотелось бы сделать небольшое отступление.

В последнее время жанр камерной музыки необычайно раздвинул свои границы. Многие композиторы ищут в нем новые возможности выражения своих музыкальных мыслей. Поиски идут во многих направлениях, причем порой центробежные импульсы выносят то одно, то другое сочинение к таким отдаленным от привычного понятия «камерности» берегам, что невольно задумываешься, к какому

_________

³ И. Райскин. Весна камерная. «Ленинградская правда», 1970, 8 апреля.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание