Выпуск № 11 (384) | 1970 - страница 23

жанру причислить произведение. Однако каталогизация — это второстепенное. Важнее иное — глубинные изменения, происшедшие в сознании некоторых авторов по отношению к камерности как области музыкального творчества.

На прошедшем фестивале по меньшей мере четыре сочинения необходимо отнести к жанру, который лишь с большой оговоркой можно называть камерным. Это — кроме упомянутой «Вьюги» — «Монолог» Б. Арапова для солиста, фортепиано, трубы и ударных на стихи A. Вознесенского, это «Патетическая поэма» А. Петрова на тексты советских поэтов для голоса, двух фортепиано и ударных инструментов, это, наконец, «Музыка для струнных и ударных» В. Успенского. (Пьеса Арапова исполнялась певцом Н. Калошиным, пианистом А. Угорским, трубачом В. Черсковым, ударником B. Знаменским; произведение А. Петрова — А. Угорским, Г. Тальрозе, В. Знаменским, певцом В. Матусовым.)

«Монолог» и «Поэму», при всем их стилистическом различии, объединяет один общий признак — в них музыка не властвует над словом, а выполняет служебную роль. При этом собственно звуковой поток порой оказывается весьма интенсивным, плотным, напряженным. Если так можно сказать, количественная сторона привлеченной музыки иной раз достаточно велика, но самостоятельно выразительная (самоценная) ее роль относительно скромна. Не она — основная носительница идей; скорей она — «сопроводительница», интерьер для слова (звуковая декорация, расписанная кулиса, задник сцены, свет).

Уже одно это не дает права без соответствующих оговорок относить подобные сочинения к исторически сложившемуся в музыке разряду камерных. Камерный жанр — идет ли речь о музыке вокальной или бестекстовой — это в большой мере область авторитарной музыкальной мысли. Это не заповедник, но и не простор без края. Границы здесь трудно обозначить, но они существуют. На наш взгляд, и «Вьюга», и два упомянутых только что сочинения находятся за их пределами. Это другой жанр. Какой? Во всяком случае, новый — рожденный или, точнее, сильно развившийся в наше время. К нему по-разному можно относиться, но он действен, полон неисчерпанных возможностей. Одна из них — непосредственная демократичность, прямое обращение к аудитории. Не случайно этот жанр так тяготеет к слову, ибо по природе своей он синтетичен. Нам думается, здесь — истоки некоего «музыкального театра малых форм», который в будущем обретет свою жизнь в соответствующей эстрадной форме.

Небольшое отступление. Приведенные выше соображения, как представляется, не разделят некоторые композиторы, исследователи, критики. Поэтому еще раз оговорим «частный» характер данного авторского мнения. К тому же: если и детальное ознакомление с музыкой не дает право одному лицу выносить по поводу нее безапелляционное суждение, то разовое прослушивание, тем паче, предоставляет критику лишь возможность поделиться с читателями своими весьма общими и предварительными впечатлениями. А все сказанное в статье — не что иное, как предварительные впечатления, хотя и весьма сильные, весьма устойчивые.

Сегодняшний расцвет камерно-ансамблевых жанров (он неоспорим и, заметим, характерен не только для творчества ленинградцев!) дает основания для того, чтобы все явления, вызванные им к жизни, были рассмотрены специально, глубоко, в каком-то едином ракурсе. Тогда — не исключено, что постановка ряда отдельно взятых проблем (куда мы отнесем, в особенности, проблему иллюстративности) в целостной панораме жанра (нового или «обновленного») не предстанет столь спорной или искусственной, как это может показаться на первый взгляд.

Однако пора сказать о главном (и это тоже подкрепит тезис о демократических возможностях жанра, относительно широко представленного на концертах «Весны»). Главное в том, что все три сочинения посвящены теме «Ленин — Революция», доминировавшей на ленинградском фестивале. Как она была раскрыта средствами названного синтетического жанра — разговор особый. Заметим только, что далеко не однозначно.

Вклад в Лениниану внесли и другие композиторы. В. Салманов показал «Оду Ленину» (для солиста, смешанного хора и симфонического оркестра), Ю. Фалик — «Торжественную песнь» для солиста, хора и оркестра, Б. Архимандритов — кантату «Ковровщики» (для солиста, хора и оркестра), А. Пресленев — поэму-

кантату «Солнце встало над Россией» для хора и оркестра.

Для всех этих сочинений, при разноликой, разноплановой стилистике каждого из них, в большей или меньшей степени характерны внутренняя «недотянутость» интонационно-ведущих линий и известная несмелость в музыкально-драматургическом раскрытии темы (она обнаруживает себя, несмотря на в общем-то различные определения жанра партитур: «ода», «песня», «кантата» и т. д.).

Собственно музыкальных достоинств больше в «Оде Ленину» и в ряде фрагментов из «Ковровщиков». Однако здесь нужно кое-что оговорить. Мы уже писали, что наши впечатления основываются на единственном прослушивании, поэтому выводы не могут претендовать на бесспорность. И все же хотелось бы несколько поспорить с Л. Раппопорт. Ее статья ⁴, где музыка Салманова неоднократно ассоциирована с сочинениями Хиндемита, Шостаковича, Лютославского, не исключает возможности критики «стилистического комплекса» кантаты и, пожалуй, даже «подсказывает повод» для ряда претензий автору «Оды». Л. Раппопорт, рассматривая в своей заметке несколько вопросов, лишь один раз, и то вскользь, говорит о важнейшей, на наш взгляд, проблеме тематизма, подчеркивая стремление композитора «акцентировать одну главную идею», которая «диктует необходимость метода активного развития тематического материала». Однако остается неясным, насколько эта цель достигнута. По всей вероятности, если б задача была решена полностью, сами собой отпали бы ощущения недостаточной стилистической чистоты, «стилистической органики», ибо развитый яркий тематизм, несомненно, ассимилировал бы все приемы, все веяния, «пропитал» бы собой все.

Что касается «Ковровщиков», то и здесь мы позволим себе не согласиться с авторами статьи, посвященной этому сочинению, Э. Фрадкиной и Э. Финкельштейном: «Цементирующим началом, — говорят они, — становится четкая, продуманная система тематических контрастов и реприз. Монолитность форме придает и рельефная, удачно рассчитанная кульминация» ⁵. Нам же думается, что именно «репризы», необходимые для театрализации сюжета, создают то членение, которое вместе с неожиданной кульминацией (затянутым фрагментом ударных) и еще более неожиданным «заключением-обрывом» формы придают всей конструкции некоторую диспропорциональность.

Наконец, еще три сочинения «Весны» — пятичастная Третья симфония Н. Мартынова, Скрипичный концерт В. Арзуманова (его исполнял Ф. Хиршхорн), Фортепианная соната Г. Банщикова (сыгранная В. Берзоном). Первое произведение вызвало бурные отклики сразу же после прослушивания. Автора, обратившегося к теме революции, порой даже упрекали в безответственности по отношению к главному образу-идее. Аннотация уверяла нас, что «композитор поставил своей задачей запечатлеть в каждой из частей симфонии свое представление об узловых событиях 1917 года: от первых дней февраля — через драматические столкновения июля — к осознанию событий, к активному действию, к решающему революционному штурму». Однако мы познакомились с пятью моноколористическими звуковыми «панелями», как бы выдержанными в пяти цветах, темп их экспонирования, казалось, все время убыстрялся, чем создавалась известная динамика. В результате вместо глубины образной перспективы ощущалась очевидная абстрактность изображения.

Свежестью, поистине романтически юным духом повеяло от концерта Арзуманова, сочинения тонкого, сделанного с вдохновением, уже уверенной рукой, но еще не во всем самостоятельного.

Соната Банщикова — поиски. Здесь все — ритм, тембры, фактура — «сопротивление материала». Это постскрябинское сочинение весьма примечательно. Сколь бесконечны (как выяснилось!) пути следования за Стравинским — сегодня общеизвестно. Известны и неисчислимые дороги Прокофьева и Шостаковича, по которым также движутся многие. Но вот «возврат» на какой-то новой основе к Скрябину — явление не частое. Оно заслуживает особого внимания...

Напротив, ни особой свежестью музыкальных образов, ни яркими поисками не отличались три других сочинения совершенно иного плана (второе исполнял ансамбль артистов симфонического оркестра филармонии под управлением Ю. Се-

_________

⁴ Л. Раппопорт. Вклад в хоровую литературу. «Советская музыка», 1970, № 6.

⁵ См.: «Советская музыка», 1970, № 6, стр. 23.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание