Как-то сразу теряя угловатость, тема становится грациозной, полной веселого огня и блеска:

Подобные превращения мелодий, выполненные с ювелирным мастерством, в музыке у Александрова встречаются довольно часто.

Оба облика главной темы — варварский и игривый — развиваются в группе вариаций, выполняющих функцию связки к побочной партии. Последняя продолжает настроение главной, но отличается от нее большей плавностью. Как и многие темы А. Н. Александрова, она проста, мелодична и по-русски общительна. Мягкие фортепианные арпеджио тонко оттеняют кларнет (позже дублированный флейтой), солирующий в этом разделе на аккордовом фоне струнных. При дальнейшем варьировании темы меняются тембры, тональности и слегка расширяется структура, в основе своей квадратная. Простые, казалось бы, тривиальные приемы, примененные как нельзя более кстати, возвышают лирическую мелодию, романтизируют ее.

Неожиданный образный контраст вносит четырехголосная фуга (первый разработочный раздел), выдержанная в характере углубленного философского высказывания. В ней композитор развивает новый полифонический вариант главной темы, сильно преобразованной. Фуга в концерте не случайна.

Склонность к полифоническому письму, унаследованная Александровым от его учителя Танеева, вообще составляет одну из важных стилевых черт советского мастера. Более того, из современных стилевых приемов композитор берет только те, которые не вступают в противоречие с «русско-баховской» полифонией Танеева.

Фуга — последний эпизод, омрачающий концепцию концерта. Вслед за ней воцаряется стихия света, веселья и радости. Постепенное нагнетание энергии подводит к центральной кульминации, проникнутой пафосом жизнеутверждения (Allargando, pesante). Начинается реприза, решенная несколько необычно: сразу же, со второй фразы она превращается в каденцию, основанную на двух темах — главной и побочной. При этом первая постепенно смягчается, обретает повествовательный тон и черты рапсодичности, а вторая еще больше мелодизируется. Политональные созвучия обостряют ее напев и перебрасывают «арки» к побочной партии первой части, к середине второй. Все это придает репризе признаки продолжающейся разработки.

Таким образом, в концерте выступает ряд характерных черт позднего стиля Александрова, многие из которых претворяются им по-новому в соответствии с духом времени и спецификой цикла. Еще раз подчеркнем, что новизна заключается здесь не в отказе от сложившихся норм письма и привычных средств выразительности, а в существенно ином их прочтении, качественном переосмыслении.

Что касается образного строя и музыкального решения цикла, новое сочинение Александрова, на наш взгляд, почти не имеет аналогов в своем жанре. Вспоминается, пожалуй, лишь Концерт Равеля для левой руки, по трагедийному накалу родственный первой части. Могут возникнуть параллели с фортепианными концертами Рахманинова, о которых порой напоминают широта и распевность красивых тем, национальный колорит и отдельные приемы изложения материала, в частности аккордовая фактура и арпеджированный фон в ряде лирических эпизодов. Однако стилистика Александрова иная, да и сами темы совсем не похожи на рахманиновские.

Естественно, больше всего аналогий новому опусу находишь в творчестве самого автора, что лишний раз убеждает в исключительной органичности и цельности его стиля. Но, в отличие от ранних работ, реалистические тенденции представлены более многосторонне. Это нисколько не препятствует романтической окрыленности и возвышенности, характеризующим искусство композитора в целом. Только «действие» нового концерта происходит не в сказочной стране, образ которой возникал в ранних циклах «Видения», «Из “Александрийских песен” М. Кузмина», Балладе ор. 49 и Восьмой фортепианной сонате. Вдохновенная, искренняя музыка нового сочинения позволяет почувствовать пульс нашей жизни и ощутить бег нашего времени. В этом — сила и щедрость музыки, подаренной нам старейшим советским композитором.

Отмечая 60-летие Н. И. Пейко

Николаю Ивановичу Пейко исполнилось 60 лет. Это заметная дата в истории русской советской музыкальной культуры. Отмечая ее, редакция предлагает вниманию читателей два материала, совершенно не похожих друг на друга. Один — аналитический этюд, посвященный замечательному произведению композитора — Фортепианному квинтету и принадлежащий перу виднейшего советского исследователя. Другой — заметки начинающего свой творческий путь музыковеда. Сочетание в известном смысле символическое: как очевидно, музыка Н. И. Пейко и представляет богатый материал для «классических анализов», и вызывает неподдельный интерес молодежи.

В. Цуккерман

ОБРАЗЕЦ ОСОЗНАННОГО МАСТЕРСТВА

Николай Иванович Пейко составил себе композиторское имя многими, получившими заслуженное признание произведениями в разнообразных жанрах — от оперы, балета и симфоний до камерной вокальной лирики. Стиль его музыки отличается самобытным сочетанием большой внутренней напряженности с внешней сдержанностью экспрессии, лишь время от времени прерываемой вспышками открытой эмоциональной динамики. Пейко — художник высокого, тонкого интеллекта, и потому началу мыслительному принадлежит очень важное место в его творчестве. Всеми видами композиторского мастерства этот художник владеет в совершенстве; техническая сторона его произведений безукоризненна и тщательно разработана. С большим интересом относится Пейко к народному творчеству, то непосредственно обрабатывая песенные и танцевальные фольклорные темы (как, например, в популярной Молдавской сюите, в Концертной фантазии для скрипки с оркестром на финские темы), то опосредованно претворяя народно-музыкальные элементы, оплодотворяя ими сложные подчас средства современной музыкальной выразительности (Третья, Четвертая, Шестая симфонии).

Квинтет для двух скрипок, альта, виолончели и фортепиано сочинен Пейко в 1961 году и посвящен Д. Д. Шостаковичу. В основе одночастной композиции лежит свободно трактованная сонатная форма.

В музыке квинтета оригинально сливаются мысль, раздумье, рассуждение — и активное движение, моторика. Довольно сложная по гармонии и полифонии, нередко — острая по звучанию, она не становится умозрительной, сохраняя выразительную силу и изящество изложения.

Сочинение открывается интродукцией Adagio, очень сдержанного, как бы заторможенного и таинственного характера. Струнные инструменты засурдинены. Особенно обращает на себя внимание момент прозрачной,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Отмечая 60-летие Н. И. Пейко

В. Цуккерман

ОБРАЗЕЦ ОСОЗНАННОГО МАСТЕРСТВА

Содержание