Коротко о нотах и книгах

А. Филиппенко. Песни для детей. «В зеленом саду». Детская опера. «Музiчна Україна», 1969.

В творчестве А. Филиппенко музыка для детей занимает большое место. Его песни для самых маленьких (а их написано более 150-ти) получили высокую оценку не только у музыкантов, педагогов и родителей, но, что очень важно, у самих ребят. «География» писем, получаемых композитором, позволяет сделать вывод о подлинной популярности детской музыки Филиппенко.

Действительно, он умело преодолевает трудности, неизбежно возникающие перед автором, когда он берется писать для ребятишек в возрасте от трех до семи лет. Песни Филиппенко разнообразны по мелодике, хотя голосовые возможности поющих ограничиваются пределами септимы. Сопровождение, обычно дублирующее вокальную партию, технически несложно (композитор учитывает ограниченные возможности большинства музыкальных воспитателей — концертмейстеров) и вместе с тем эмоционально выразительно.

В песнях Филиппенко нет дидактики, навязчивых нравоучений, в них ощущается серьезное, без «сюсюкания», отношение к малышам. Композитор умеет выхватить «узловые» темы из круга детских интересов ¹ и передать их близкими для детского музыкального восприятия интонациями. Прообразами многих его песен служат народные украинские мелодии, игровые и шуточные.

Как мы уже говорили, песни Филиппенко предназначены и для слушания, и, в первую очередь, для исполнения силами детей. Они приучают малышей к активному восприятию музыки, благодаря своей естественной танцевальности, вызывающей у ребенка желание двигаться под музыку.

Новый, восьмой по счету, песенный сборник Филиппенко вновь принесет детям много радости. В сборнике двадцать шесть песен. Две из них, написанные совсем недавно и посвященные В. И. Ленину, — «Цветы Ильича» и «Родной Ильич» — приобрели популярность еще до издания. Безусловно, полюбятся ребятам и марш «Здравствуй, Октябрь», и волнующий серьезностью темы «Вечный огонь», и мелодически оригинальная песня «Бравые солдаты», и веселый марш «Космонавтом хочу быть» (о мальчишке, мечтающем покорить космические просторы и потому делающем каждое утро физзарядку). Отлично чувствуя неповторимую красоту украинских народных веснянок, композитор умело воссоздает их стиль в патриотических произведениях, таких, как «Родной край, моя земля».

Несколько особняком в сборнике стоит теплая, задушевная песня «Возле мамы так хорошо», отразившая нежное чувство любви к матери. Композитор тонко подчеркнул ее содержание ритмом, близким колыбельной.

В целом хоры сборника ненавязчиво, с большим художественным тактом знакомят малышей с окружающей жизнью.

Лучшие качества творческого почерка Филиппенко проявились и в его новой детской опере «В зеленом саду» (либретто Г. Демченко). Опера — в одном действии, продолжается она двадцать минут, исполняется силами самих дошкольников.

Содержание ее включает и познавательный элемент. Исполнители и слушатели узнают, какую пользу и какой вред могут причинить ветер, засуха, солнышко. Дети призывают дождик «на поля, на сады», а Суховей называют Лиходеем. Эффектной, хорошо продуманной композитором и либреттистом кульминацией становится появление Солнышка. Гимном ему и заканчивается опера.

В этом сочинении Филиппенко достойно продолжил традиции Н. Лысенко и К. Стеценко — основоположников украинской детской оперы.

И сборник песен, и опера прекрасно изданы. Весьма привлекательно художественное оформление. Оперный клавир снабжен весьма ценным приложением — подробной разработкой каждого танца, сделанной хореографом Л. Бондаренко. Тут же помещены и рисунки костюмов для всех солистов: Яблоньки, Грушки, Сливки, Ветерка, Суховея, Капельки и Солнышка. Все это, безусловно, поможет и постановщикам, и исполнителям.

Н. Михайлов

_________

¹ И в этом ему помогают поэты Т. Волгина, Л. Компаниец, М. Познанская, Д. Чибисов, Я. Чарноцкая, Е. Журливая, Д. Чередниченко, В. Панченко.

А. Пирумов. «Эй, человек!» Вокальный цикл на слова Р. Гамзатова для баритона в сопровождении фортепиано. М., «Советский композитор», 1968.

Вышел из печати вокальный цикл Александра Пирумова «Эй, человек!» (в семи частях). В этом произведении (композитор посвятил его памяти своей матери) проникновенно и психологически правдиво запечатлен мир разнообразных человеческих переживаний: от возвышенно-поэтических, порой подернутых элегической дымкой, до патетически-насыщенных, исполненных скорби и страдания. Положенные в основу цикла восьмистишия из сборника Р. Гамзатова «Письмена» (в переводе Н. Гребнева) отличаются монолитностью формы, классической простотой, и, что очень важно, в них есть, если можно так сказать, тот «вакуум», который, однако, требует не просто «иллюстративного» заполнения музыкой, а создания качественно нового музыкально-поэтического сплава. Философские размышления, образы, непосредственно или иносказательно связанные с природой, нашли в цикле А. Пирумова самобытное воплощение.

Всегда оставаясь верным современной тенденции к лаконизму формы, композитор создал произведение, в котором достиг большой концентрированности музыкальной мысли. Это, естественно, предполагает неослабное напряжение со стороны слушателя.

Общая концепция объединяет все семь частей, исполняемых без перерыва. Принцип сквозного развития отчетливо проявляется в интонационно-мелодической сфере, в фактурно-гармоническом родстве отдельных частей: второй («Эй, человек с широкою спиной!») и шестой («Если вдруг и я металлом стану»); первой («Мы приходим словно поезда») и седьмой, репризной («Опять дорога»), которая звучит приглушенно и трогательно-печально как отголосок первой. Контрастно противостоят друг другу и обрамлению цикла средние его части: третья («Огоньки»), исполненная светлой созерцательности и умиротворенности, а также четвертая («Друг ушел от моего порога») и пятая («Дождь шумит за моим окном»), образующие единую линию импульсивного кульминационного развития.

Вокальная партия нелегка для исполнения, изобилует широкими мелодическими скачками, «трудными» оборотами, но очень пластична. Впрочем, от солиста требуется не только наличие тонкого слуха, необходимой технической подготовленности, но и способность выявить широкий эмоциональный диапазон цикла.

Весьма органична функция фортепианного сопровождения, которое способствует максимальной осязаемости музыкальных образов, их конкретности, усилению контрастов.

Думается, что вокальный цикл А. Пирумова «Эй, человек!» найдет дорогу к слушателю, чему в немалой степени должно способствовать его издание.

В. Шмелев

А. Оссовский. Воспоминания. Исследования. Л., «Музыка», 1968, 440 стр., тир. 1940 экз.

«Советский читатель доныне не имеет сколько-нибудь исчерпывающего представления о большом музыковедческом и музыкально-критическом наследии Оссовского», — читаем в дельной и содержательной (хотя несколько «именинной») статье Ю. А. Кремлева, предпосланной сборнику работ А. В. Оссовского. Нам кажется, что оценка положения дела выиграет в точности, если утешительные слова «сколько-нибудь исчерпывающего» заменить более жесткими.

Дело в том, что один из виднейших советских музыковедов, проживший долгую — восемьдесят шесть лет! — и в высокой степени деятельную жизнь, музыкальный писатель, превосходно владевший слогом и почти энциклопедически образованный, своих исследований, как правило, не печатал. Он активно участвовал в нескольких крупных коллективных трудах по истории русской музыки, не доведенных до завершения по различным причинам, а потому и не увидевших света. Он читал в Ленинградской консерватории многочисленные курсы лекций, бесспорно заслуживавшие опубликования. Между тем, если не считать словарных заметок для БСЭ и брошюры о мировом значении русской музыкальной классики, вышедшей в 1948 году, Оссовский за полное тридцатилетие (1927–1956) напечатал только три небольшие статьи в «Советской музыке», сжатую, почти конспективную работу об «Иване Сусанине» М. И. Глинки и воспоминания о С. В. Рахманинове. Капитальный труд автобиографического характера «Встречи на жизненном пути», начатый им еще в 1931 году, так и остался незаконченным. Каковы бы ни были причины этого, постоянная ли занятость Оссовского или его крайняя щепетильность и скромность, как предполагает составитель сборника В. В. Смирнов, но к моменту смерти ученого громадная часть его литературного наследия последних десятилетий пребывала в личном архиве автора. Это обстоятельство должно бы сообщать совсем особенный характер посмертным изданиям.

Прежде всего, надо от души приветствовать публикацию доселе не известных и нередко драгоценных страниц, вышедших из-под пера ленинградского музыковеда. В рецензируемом издании это, в основном, материалы, связанные с Н. А. Римским-Корсаковым, учеником и младшим другом которого был Оссовский, а также с его соратниками А. К. Лядовым и А. К. Глазуновым. Материалы биографического характера (письма, документы) нерасторжимо сочетаются здесь со зрелой мыслью исследователя и живыми, чуткими впечатлениями и наблюдениями современника. Возникает нечто совершенно своеобразное, а в небогатой мемуарной литературе о Римском-Корсакове прямо выдающееся по своему значению. А. В. Оссовский, как ранее Н. А. Соколов и М. Ф. Гнесин, однако нигде не повторив их, дает живой образ мыслящего художника, верного друга, бесконечно деликатного и гневно-прямолинейного, мудрого и наивного, сурового и юношески чистого, ни в чем не замутненного житейской пошлостью, короче — образ настоящего большого человека. Для того чтобы нарисовать его, мало одной любви и пиетета. Надо, вероятно, в самом себе нести нечто родственное «лучистой», по выражению мемуариста, личности Н. А. Римского-Корсакова.

К «корсаковскому циклу» воспоминаний и размышлений Оссовского тесно примыкают два его превосходных этюда: «Юный Скрябин» и

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка