Выпуск № 11 (384) | 1970 - страница 64

логично: Людовик, а не Луи, Карл, а не Шарль, Мария, а не Мари и не Мэри. Героиня россиниевской оперы — Елизавета Английская, а не Элизабетта (как у композитора) и не Элизабет (как у англичан).

Этот принцип не распространяется на прочих исторических деятелей. Здесь правило иное: сообразоваться с национальной принадлежностью носителей имен, отвергая как их русские эквиваленты, так и любую иную иноязычную переделку. Пример из истории: французский король Charles le Bel — Карл Красивый, французский композитор Charles Gounod — Шарль Гуно. Пример из истории оперы: Andrea Chenier (в итальянской опере Джордано) для нас, как и для соотечественников французского поэта Шенье, — Андре, а не Андреа (как у композитора) и не Андрей.

Большая часть названий опер, балетов, ораторий, кантат приходится на мифологические и культовые имена. У нас давно установились определенные обозначения персонажей из Библии, Евангелия, античного и восточного эпоса, и эти обозначения должны иметь силу для музыкальных названий, вне зависимости от того, как эти последние трансформируются в других странах. Пусть итальянцы называют иудейскую героиню Giuditta (оратория Скарлатти), для нас она остается Юдифь. Пусть немцы произносят имя апостола Paulus (оратория Мендельсона) — у нас он Павел. «Еrо е Leandro» (название нескольких опер на сюжет древней легенды, послужившей также программой для шумановской фантазии «Ночью») мы переведем не «Эро и Леандро», а, согласно традиции, «Геро и Леандр» ².

Нет, говорят нам, надо «Геро и Леандро», «Абрамо и Исако» (книга о Мысливечеке), надо точно, как у композитора, надо строго по итальянскому оригиналу. Но если точно, так точно, если по-итальянски, как у Мысливечека, так по-итальянски: «Абрамо эд Изакко». Но нужно ли так обращаться с праотцами? А что если просто, по ветхозаветному: «Авраам и Исаак»? Иначе, чего доброго, и античная красавица из оперетты Оффенбаха «La belle Helene» превратится в «Прекрасную Элен»!

Известно, что герои фольклора, кочуя из страны в страну, нередко существенно меняют свой облик и присваивают себе новые имена: Бова Королевич генетически связан с Бюэве из Анстона и Бевисом из Хемптона, но не может быть отождествлен с ними ни в характере, ни в прозвище. Сохранил суверенность и их итальянский сородич — Буово из Антоны (опера «Buovo d’Antona» Траэтты).

В энциклопедиях и монографиях упоминается чешская опера Острчила «Иванушкино царство», написанная по сказке Л. Толстого. Подлинное название оперы — «Honzovo království». Сказочный герой перенесен в иную обстановку, и имя у него иное. В «Оперном словаре» заголовок переведен точнее: «Гонзово царство».

В отношении персонажей, пришедших в музыку из литературы, возможны три, а то и четыре подхода. Продемонстрируем на примере драматической симфонии Берлиоза «Romeo et Juliette»: Ромео и Жюльетт (у композитора), Ромео и Джульет (у драматурга), Ромео и Джульетта (согласно сюжету) и Ромео и Юлия (на русский лад).

Полноте, скажут, о чем тут спор? Разве не утвердилась единая правильная традиция — Ромео и Джульетта — и в отношении трагедии Шекспира, и в отношении всех музыкальных произведений на ее сюжет, включая отечественные — увертюру-фантазию Чайковского и балет Прокофьева? На это можно ответить так: да, традиция утвердилась, и традиция обоснованная, но до наших дней дошла и другая традиция, причем более давняя.

Еще в начале прошлого века на русских сценах шла опера Д. Штейбельта «Romeo et Juliette» под названием «Ромео и Юлия». Это же название употреблено в начале нашего века в русском издании «Музыкального словаря» Римана применительно к сочинениям Берлиоза, Штейбельта, Гуно, а также Свенсена (норвежское название его увертюры — «Romeo og Julia»). То же название «Ромео и Юлия» попадается в русском издании «Истории оперы» Г. Кречмара (1925). Казалось бы, увертюра Чайковского существовала только как «Ромео и Джульетта». Но через двадцать лет после смерти композитора «Русская музыкальная газета» (1913, столб. 688) писала о его «Ромео и Юлии».

Даже героиню оперы Беллини «Капулети и Монтекки», безусловную Джульетту, музыкальные критики называли Юлией, и статьи этих критиков перепечатываются поныне.

Тот факт, что эта более давняя традиция не исчезла в наши дни, подтверждается в книге по истории чешской музыки, где речь идет об опере «Romeo und Julie» Й. Бенды. А в учебнике по истории новой западноевропейской музыки (1940) в тексте симфония Берлиоза называется «Ромео и Джульетта», над нотами же дается другой заголовок — «Ромео и Юлия».

Все же в длительном и упорном споре Джульетты и Юлии победа в итоге досталась Джульетте. Здесь новая традиция одержала верх над старой. Не знаменательно ли это?

_________

² Пользуюсь случаем обратить внимание на то, что в книге автора этих строк «Музыка XIX века», часть 1, на стр. 367 по недоразумению перепутаны имена Геро и Леандра. Там же, в конце стр. 337, допущена опечатка — Сибирь вместо Сирии.

Должен ли прогрессивный принцип — сохранять персонажам имена по национальной принадлежности, не считаясь даже с тем, как они писались композитором и либреттистом, — осуществляться последовательно? Очевидно, да. Но тут я предложу задачу-головоломку.

Одна из популярнейших опер Доницетти — «Лючия ди Ламмермур». Вдумывались ли вы, товарищ читатель, в это название? Лючия, конечно, имя. Ну, а «ди Ламмермур»? Это не фамилия и не титул. «Ди Ламмермур» означает «из Ламмермура» или «Ламмермурская» (по названию Ламмермурских гор в Шотландии). Название романа Вальтера Скотта (по которому написана опера Доницетти) «The Bride of Lammermoor» переводится как «Ламмермурская невеста», а не «Невеста Ламмермур». Так что же, «Лючия Ламмермурская»? Дело осложняется: итальянское имя Лючия явно не подходит шотландской невесте (в романе она Люси). Значит, «Люси Ламмермурская»?!

Прежде чем ответить на этот вопрос, я хочу задать другой: если Джульетта вытеснила у нас Жюльетту из французских произведений и Юлию из произведений чеха и норвежца, если мы вообще отказываемся в данном случае от давней и длительной традиции, то почему Люси не дано право отстаивать свое подлинное имя? Но успокою возможных оппонентов: «Лючия ди Ламмермур» останется и впредь без перевода в силу глубоко укоренившейся привычки, как осталась у нас без перевода «Франческа да Римини» (по смыслу — «Франческа из Римини» или «Франческа Риминийская») .

Из вышесказанного вытекает, что, во-первых, допускаются исключения из правила («Лючия»), а, во-вторых, традиции меняются («Юлия») и следует способствовать их разумному обновлению.

«Лючия ди Ламмермур» фигурирует в традиционном виде (повторяем и подчеркиваем: без перевода) в «Оперном словаре». Но заметьте, в том же словаре, как и в «Энциклопедическом музыкальном», другая знаменитая опера Доницетти — «Linda di Chamounix» — названа, наперекор привычке, не «Линда ди Шамуни», а «Линда из Шамуни». И это, разумеется, правильно. Шамуни — название долины в Савойе.

Если из укоренившихся и «непоколебимых» названий «Лючия ди Ламмермур» или «Травиата» (так принято именовать произведение Верди, хотя правильнее — «Падшая») делать прецеденты, то оперу Бриттена «Поругание Лукреции» мы должны называть «Рэйп оф Люкрес» («The Rape of Lucrece»), а оперу Лорцинга «Царь и плотник» («Zar und Zimmermann») — «Царь и циммерман». Последнюю в Свердловске поставили под названием «Петр I в Саардаме». Почему не «Петер I в Саардаме»? Ведь у Лорцинга — Петер. Приверженцы Эцио и ди Шамуни, вы за циммермана и Петера?

Вообразите, что Франческа (из Римини) перешла на французскую сцену. Изменила ли она свое имя? Приобрела ли французскую приставку «де»? Вам трудно представить себе, что она, итальянка, стала Франсуазой де Римини? Но у композитора Амбруаза Тома есть опера «Franсoise de Rimini». На португальской же сцене шла опера Франкини «Francisca de Rimini», которая произносится как Франсишка ди Римини. Героиня все та же, из «Божественной комедии» Данте. Как же мы будем называть эти оперы? По принципу «Ромео и Джульетты» или по принципу «Ромео и Жюльетт»?

А вот еще одна Франческа — «ди Фуа». И еще одна Франсуаза — «де Фуа». Вдобавок еще Франциска — «фон Фуа». Первая из итальянской оперы Доницетти, вторая из французской — Бертона, третья из немецкой — Вайгля. Но героинято одна — из французского города Фуа (Foix), и ей не пристал ни немецкий титул «фон», ни итальянский «ди», ни даже французский «де». Она просто Франсуаза из Фуа. Одна в трех лицах, но для нас с одним именем.

Вот и получается: «Francoise de Rimini» — Франческа да (из) Римини, a Francesca de Foix — Франсуаза из Фуа. Уважаемые авторы и милостивые редакторы! Прежде чем выбрать Джованну д’Арко и допустить Лючио Силла, вникните, пожалуйста, в глубокий смысл этого парадокса.

*

...Знакомство начинается с имен. Приличие требует называть имена правильно.

Б. Штейнпресс

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Б. Штейнпресс

Содержание