Выпуск № 10 (479) | 1978 - страница 50

ЕЩЕ РАЗ О НАУЧНОЙ ЭТИКЕ

Ныне общепризнано, что в творчестве Кара Караева конца 50 — 60-х годов проявились своеобразно преломленные неоклассицистские тенденции. К настоящему времени по этому вопросу накопилась солидная литература, составляющая фундамент для дальнейших исследований. В числе работ на эту тему — и две мои статьи: «О гармоническом языке Кара Караева» («Музыка и современность». Вып. 5. М., 1965) и «Талант, гражданственность, мастерство (к 50-летию Кара Ка

раева)» («Советская музыка», 1968, № 2). Еще раньше, в статье «Развитие традиций» («Советская музыка», 1963, № 4) я впервые поставила вопрос

о синтезе двух видов импровизации — ваковской и мугамной — и о перспективности этого синтеза для развития азербайджанской музыки. Вполне естественно, что молодые исследователи, развивая ту или иную концепцию, отталкиваются от уже осуществленных работ, и в этом смысле я могу лишь приветствовать статью С. Гуреева «Камерно-инструментальные сочинения Кара Караева 60-х годов», опубликованную в сборнике «Вопросы теории и эстетики музыки» (Вып. 13. Л., 1974). Крайне удивляет другое: почему в работе Гуреева не названы имена и работы предшественников? Это тем более необходимо, что в ряде случаев молодой музыковед пользуется не только их общими положениями, но даже определенными сочетаниями слов, терминологией. Так, Гуреев широко оперирует понятием «образно-тематический комплекс». В частности, на странице 159 он пишет: «Трогательно-целомудренный характер музыки акцентирован о б р а з н о-т емати ческой к а р а е в с к о й ееквенцие й-о паданием, построенной в рамках «белой» семиступенной диатоники на типических интонациях регистровых септимовых «сломов» (разрядка моя. — И. А.). Все выделенные словосочетания заимствованы из описания лирических образов в статье «О гармоническом языке Кара Ка

От редакции: Публикуемое письмо касается одного частного случая и, возможно, его не стоило бы выносить на всеобщее обсуждение, если бы данная проблема не оставалась, к сожалению, неизменно актуальной. Время от времени вопросы научной этики и в общей, и в конкретной форме уже ставились на страницах журнала. Однако тревожное положение в нашем музыковедении сохраняется и поныне. Авторы целого ряда работ порой не считают нужным хотя бы назвать своих предшественников, впервые поставивших ту или иную проблему или охарактеризовавших то или иное творческое явление. А ведь это грубое нарушение элементарной этики (в частности потому, что, по крайней мере, в точных науках ценность трудов во многом определяется количеством ссылок на них!).

раева» (с. 189—197), где отмечалось, что «регистровые (или септимовые) сломы»; диатоника и «блеклые» тональные секвенции «опадания» почти всегда сочетаются с рядом других устойчивых приемов: определенным типом мелодии, оркестровки, развития, образуя своего рода целостный образно-тематический комплекс» (с. 190) .

Не являются, мягко говоря, оригинальными и другие мысли работы Гуреева: в частности, идея о синтезе национальных и баховскнх интонаций, оценка Третьей симфонии Караева как естественного продолжения его творческих поисков, опора азербайджанского композитора на гармоническую систему Прокофьева. Единственная ссылка на мои работы касается не этих основных положений, но незначительной частности. Спрашивается, кого может обмануть столь наивная маскировка под научную добросовестность?

К сказанному необходимо добавить, что Гуреев — воспитанник Бакинской консерватории (окончил ее в 1970 году). Заимствованная им концепция разрабатывалась в целом ряде неопубликованных сту'денческих научных работ, хранящихся в консерваторской библиотеке и открыто обсуждавшихся на защитах дипломов. Особенно много «совпадений» обнаруживает статья Гуреева с дипломной работой У. Аскеровой «Классицизм XX века и музыка Кара Караева» (1967), которая была отмечена премией Всесоюзного конкурса студенческих научных работ и в настоящее время Положена ее автором в основу кандидатской диссертации.

Уважаемые товарищи! Ваш журнал всегда занимал высокую и непримиримую позицию в вопросах научной этики. Прошу опубликовать и мое письмо. Это тем более важно, что речь в нем идет о молодом человеке, еще не вошедшем, а только входящем в науку.

И. Абезгауз

Естественно, встает вопрос: почему не ссылаются? Причин хоть отбавляй: один не согласен с концепцией предшественника или питает личную антипатию к ее автору, другой считает данное мнение общеизвестным, забывая, что самую распространенную идею кто-то когда-то высказал впервые, третий просто не знает современной литературы по этому вопросу (подчас в этом повинны и педагоги, неверно ориентирующие своих студентов). Нужно ли говорить о том, что все эти «причины» не имеют ничего общего с подлинной наукой, недостойны советского ученого!

К разговору о проблемах научной этики редакция предполагает вернуться в недалеком будущем. Мы При

зываем коллег-музыковедов принять участие в этом разговоре.

НОВОЕ ЗВЕНО В ЦЕПИ ТВОРЧЕСКИХ КОНТАКТОВ

Во время проходивших весной нынешнего года в СССР Дней культуры Народной Республики Болгарии, посвященных 100-летию освобождения страны от османского ига, состоялось совместное заседание Секретариатов Союзов композиторов СССР и Болгарии. От имени советских музыкантов болгарских друзей, приехавших в Москву, приветствовал Т. Хренников. «Цель нынешней встречи, — отметил он/ — поделиться достижениями в области музыкальной культуры, поговорить о современной болгарской музыке, привлекающей живой интерес советских музыкантов». Димитр Петков, поблагодарив за горячий прием, отметил, что каждая такая встреча оставляет незабываемый след не только в сердцах, но и в музыке болгарских композиторов. «Наши успехи, — подчеркнул Петков, — это прежде всего ваши успехи, так как мы учимся на высочайших достижениях советской культуры». О своих давних симпатиях к советской музыке, к СССР говорил старейшина болгарской культуры Панчо Владигеров. Он выразил глубокую скорбь по случаю недавней кончины А. Хачатуряна. «Наша встреча, — указал Владигеров, — особенно важна потому, что на ней будут намечены планы дальнейшей деятельности обеих композиторских организаций и потому, что в ней принимает участие молодежь». И. Мартынов говорил о давней дружбе обоих народов. Историческое событие — освобождение Болга

рии от османского ига — живет в памяти болгар и русских. Еще в прошлом веке эта борьба нашла огромный отклик в России, способствовала взлету

демократического искусства (роман Тургенева «Накануне», картины Верещагина, поэма Блока «Возмездие»).

В Секретариате СК СССР

В России учился и начал свою театральную деятельность выдающийся болгарский певец Стефан Македонский, сыгравший важную роль в развитии музыкальных культур обеих стран. Подлинный расцвет нашей дружбы наступил после вторичного освобождения Болгарии, которое принесла ей в 1944 году Советская Армия. Этому событию, как известно, посвящены очень многие произведения национальных композиторов. Сегодня, продолжил И. Мартынов, болгарская музыка часто звучит в СССР. Мы знаем замечательные симфонии и оперы Любомира Пипкова, сочинения Петко Стайнова, Светослава Обретенова, Марина Големинова, Панчо Владигерова. Широкую известность завоезал замечательный ансамбль Филипа Кутева и его мастерские обработки народных песен. В свою очередь в Болгарии звучит музыка не только наших корифеев — С. Прокофьева, Д. Шостаковича, но и многих других авторов. Мартынов поделился также впечатлениями от новых произведений болгарских композиторов, услышанных им на фестивале в Русе и на предшествовавшем заседанию Секретариатов концерте в ВДК, где исполнялись, в частности Квинтет Пенчо Стоянова, Скрипичная соната Лилчо Борисова, пьесы Панчо Владигерова и Веселина Стоянова. В своем большом и содержательном выступлении Венелин Крыстев подробно рассказал о новых произведениях болгарской музыки, показанных в последние годы на национальных смотрах. Начиная с 1972 года эти смотры проводятся ежегодно. За прошедшее время они доказали свою пользу как для композиторов, так и для слушателей.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание