Выпуск № 10 (479) | 1978 - страница 13

камни — и алые маки, словно расцветающие на огромных полотнищах всякий раз, когда торжествует любовь. Музыка Г. Жубановой — в превосходном исполнении оперной труппы, включающей ведущих солистов, таких как Б. Тулегенова, Е. Серкебаев, М. Мусабаев, Н. Каражигитов, в отличном звучании хора и оркестра театра (дирижер Т. Османов) — всюду живая, рельефная, эмоциональная. В пей бьется взволнованный, горячий пульс: он ощущается и в развитом оркестре, и в вокальных партиях всех солистов, равно как и в развернутой хоровой части партитуры. Внешнего действия мало, здесь преобладает определенная статичность, но она задуманная и потому становится своеобразным выразительным приемом, отражающим ту же главную цель — глубоко раскрыть внутренний эмоциональный мир героев. Может быть, лишь в финальном акте иногда возникает ощущение затянутости; в общем же «Енлик и Кебек» воспринимается как произведение очень цельное, духовно богатое, впечатляющее и чистое. Именно это уносишь с собой со спектакля. «Алпамыс» Е. Рахмадиева (либретто К. Кеижетаева) задуман автором и осуществлен постановщиками (режиссер Б. Рябикин, дирижер В. Руттер, художник Г. Исмаилова, хормейстер Л. Айдарбекова, балетмейстер М. Агатова) совсем в ином «ключе». Эпос о народном герое Алпамысе, ведущем борьбу со злобным властителем Тайчик-ханом и колдуньей Мыстан, решен в жанре многоплановой «большой» оперы с развернутыми балетными сценами, эффектным оформлением (особенно хороши занавес и «задники» в сценах у хана); в обрисовке отрицательных персонажей присутствуют характерность (в речитативном складе мелодики), скороговорки. Корни подобного решения идут несомненно от глинкинского «Руслана» — особенно это ощутимо в сцене обольщения Алпамыса (во втором акте). Интересны символические образы Сказителя, в кульминационных эпизодах оперы «вторгающегося» в действие, и Матери-Земли, выражающей чувства народа, благословляющей героя на борьбу с ханом. Арии, ансамбли, оркестрово-танцевальные эпизоды выписаны автором с размахом и рельефностью.

Участникам съезда был показан и новый балет М. Сагатова «Алия», в котором воссоздан образ Героя Советского Союза А. Молдагуловой, отдавшей свою жизнь в борьбе с фашизмом. Молодой балетмейстер Ж. Байдаралин (он же автор либретто) и художник Э. Гейдебрехт стремились в своем сценическом решении к обобщенности, подчеркнутому

выявлению идейного смысла сочинения и потому здесь отсутствуют какие-либо бытовизмы. Музыка М. Сагатова — рельефная, вполне современная; иногда ощутимо в ней что-то близкое стилю Д. Шостаковича. Выразительные лирические эпизоды раскрывают немало выдумки в сфере оркестровой колористикн. Некоторые приемы хореографии, включение в партитуру хора, да и сама тема, связанная с событиями Великой Отечественной войны, сближают «Алию» с уже широко известным киргизским балетом-ораторией К. Молдобасанова «Материнское поле»; как и в том сочинении, здесь налицо талантливый опыт воплощения на балетной сцене образов наших современников. Правда, не все в спектакле Казахского театра равно впечатляет; как показалось, массовым сценам порой недостает четкости, точности «линий».

В симфонических концертах, программы которых были подчас крайне насыщенны (таким особенно стал последний — каждое из двух отделений которого продолжалось почти полтора часа), прозвучало много сочинений самых разных жанров.

Г. Жубанова, постоянно работающая над воплощением ленинской темы в своем творчестве, представила на этот раз два произведения, посвященных образу бессмертного вождя. Первое из них, открывшее музыкальную часть съезда, — широкая, напоенная светлым лирическим дыханием гимническая песня-поэма «Горки Ленинские» на слова К. Мырзагалиева. Заключало музыкальные программы исполнение масштабной оратории «Письмо Ленина» (слова С. Жиенбаева) для солистов, смешанного и детского хоров, симфонического оркестра, органа и домбры. Ораторию отличает остроконтрастная драматургия; эпизоды лирические, трагические, сурово-маршевые, торжественные, сменяя друг друга, создают вместе с тем очень цельное произведение большой впечатляющей силы.

Новой конституции посвятил свою торжественную «Поэму» Е. Рахмадиев; сочинение, написанное по мотивам стихотворений Джамбула, приближается по форме к небольшой кантате, в его исполнении тоже участвуют смешанный и детский хоры, солист-певец и чтец. Современная тема раскрывается и в лирико-гимнической, светлой по колориту кантате Б. Джуманиязова «Слава труду» (слова С. Жиенбаева). Вокально-симфонический жанр был представлен и развернутой ариозной песней К. Кумысбекова на слова Ш. Мухамеджанова «Менш далам» («Мой край») и балладой для голоса с оркестром «Курган бессмертия» Т. Базарбаева на слова М. Мак

симова. К сожалению, музыке баллады еще во многом недостает индивидуальности авторского «лица», ее гомофонная оркестровая фактура выглядит схематично. Мы услышали и симфонии. Одна из них — Третья (in La) А. Бычкова — представляет собой связанный воедино цикл из трех эпизодов. В основе сочинения лежат интонации древнерусских, былинного склада распевов; однако музыке несвойственна архаичность, напротив, она звучит современно, ее отличает драматическая насыщенность. О. Гейльфус посвятил свою Вторую симфонию памяти Г. Эйслера. Это уже не первое крупное сочинение, которое композитор посвящает борцам против фашизма (можно вспомнить в этой связи его оперу «Рихард Зорге»), Автор строит четырехчастную композицию на сопоставлении и развитии контрастных образов. Здесь использована подлинная мелодия старинной народной немецкой песни; «гротесково»-острым маршевым образам противостоит коллаж — фрагмент Четвертой баллады Шопена, звучащий рядом со «злой» резкой музыкой особенно проникновенно и глубоко человечно. К сожалению, значительно меньшее впечатление оставила Третья симфония Г. Гризбила, особенно ее первая часть (возможно, что отчасти здесь повинно «скороспелое» ее исполнение). Показалось, что этой музыке еще порой недостает стилистического единства, индивидуальности композиторского «почерка». Несколько лучше — вторая часть, в которой преобладает настроение скорби, и праздничный по характеру финал, однако стилистическая неоднородность заметна и здесь.

Огорчила Поэма памяти П. Неруды, написанная Б. Лучинским,— ее тематизм выглядел искусственным, лишенным стилевой определенности и рельефности; не убедила и форма. Две симфонические поэмы — «Ардагерлер» М. Койшибаева и «Кулагер» М. Мангитаева — в чем-то сходны по замыслу и построению; в них преобладают героико-драматические образы. Авторы обнаруживают владение формой, фактурой (хотя у М. Койшибаева слишком, на наш взгляд, преобладают гомофонные и остинатные структуры), их музыкальный язык национально почвен, но все же творческое своеобразие выявлено в этих сочинениях, пожалуй, недостаточно.

Немало интересного представил жанр инструментального концерта. Здесь, прежде всего, назовем уже хорошо известный Концерт для трубы с оркестром К. Кужамьярова, написанный в содружестве с великолепным исполнителем Ю. Клушкиным. В данном произведении, как, впрочем, и во многих других

опусах художника, ярко выявлено своеобразное уйгурское национальное начало; музыка отмечена живым темпераментом, яркостью тематизма. Очень хорошее впечатление произвел отлично сыгранный молодой Э. Накипбековой Скрипичный концерт С. Мухамеджанова. Его творчество всегда отличают оптимизм, гармоничное мировосприятие, его композиции напоены ясным, выразительным мелодизмом. Мухамеджанов высказывается просто, непосредственно, национально определенно. Все эти свойства ярко выявились и в Концерте, который с начала до конца слушается с неослабевающим интересом. Особенно впечатляют лирические страницы сочинения (вторая часть, середина финала). Своеобразен замысел А. Исаковой: она написала Двойной концерт для трубы и фортепиано с оркестром, солистами в котором выступили Ю. Клушкин и автор. Музыка Концерта не всегда ровна стилистически, но произведение крепко сконструировано, партии солирующих инструментов и оркестровая фактура разработаны подчас с хорошей выдумкой (это относится прежде всего к быстрой, токкатной второй части). Запомнился и Концерт для альта и электрооргана с оркестром, созданный молодым композитором Ж. Турсунбаевым. Выбрав малый состав оркестра (струнные, деревянные духовые и ударные), автор проявляет здесь оригинальный колористический слух, особенно разнообразно и изобретательно использованы возможности духовых инструментов. Партия же электрооргана выполняет преимущественно роль гармонического фона. В музыке, обнаруживающей стремление автора к современности языка, привлекает ясно выраженная народная ладовая основа, особенно заметная в партии солирующего альта. Мы услышали еще одно произведение — Поэму для фортепиано с оркестром Н. Мендыгалиева. Она оставила менее благоприятное впечатление: в форме этой композиции заметны «швы», в оркестре не всегда соблюдено равновесие групп, фортепианная фактура недостаточно изобретательна, и в ней часто прослушиваются заимствованные приемы.

В симфонических концертах прозвучали также две части оркестровой сюиты М. Рахимбаева, три симфонических танца молодого композитора С. Кибировой. Музыка танцев — рельефна и выразительна, но ей порой недостает развития, конструктивной четкости. Создается впечатление, что автору пока еще не везде удается преодолеть «школьную» робость в работе над материалом. Очень порадовало знакомство с двумя тонкими и одухотворенными оркестровыми миниатюрами

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание