(продолжение «Гастролеры из-за рубежа: Яркие, незабываемые вечера»)

зочки на мелодической линии струнных в Scherzo, органичностью переходов от струнных к духовым (в среднем эпизоде). Не могли оставить равнодушным эмоционально «спетое» двухголосие гобоя и валторны или кларнета и флейты, или выразительное звучание скрипок и валторн (оно просто захватывало!), или красивый, благородный тон у струнных басов — в третьей части! А энергия и страсть музыки финала, словно зародившись в предшествующем Adagio возникли из мягких аккордов...

Высшее проявление профессионализма музыкантов оркестра в безукоризненном качестве исполнения своих партий, в умении принять замысел дирижера (естественно, если он достаточно убедителен) и подчиниться ему, в способности вдохновиться музыкой и полностью раствориться в ней, увлечься совместным музицированием Высшее проявление профессионализма дирижера в умении осмыслить авторский текст, сконструировать целостное звучание сочинения, соразмерить и дифференцировать детали (части, эпизоды, темпы, индивидуальные и групповые тембры), выбрать и выявить главное и не растерять второстепенное. Убеждающая и восхищающая интерпретация симфонии Шумана, родившаяся (ибо в данном случае трудно заменить это слово другим, предполагающим нечто заранее сделанное) на концерте, — творение замечательного дирижера Константина Илиева и его оркестра. Темпы и темповые изменения воспринимались как единственно верные (!), динамика увлекала, нигде не раздражая, оркестровое звучание, как уже говорилось, было идеально цельным и одновременно ясно детализированным, каждое solo звучало так, как надо, каждый эпизод внутри частей сочленялся с другим тоже так, как надо. Самое удивительно, что во время исполнения симфонии дирижер оказывался вне поля внимания — просто хотелось слушать и слушать эту музыку. Лучшей

АНСАМБЛЬ ИЗ АВСТРАЛИИ

В Москве гастролировал камерный ансамбль «Consort of Sidney». Музыканты из Австралии бывают у нас редко и поэтому концерт, состоявшийся 14 июня в Центральном Доме работников искусств, привлек внимание многих слушателей. Далекая от нас страна стала как будто ближе, когда мы познакомились с замечательным искусством пяти интерпретаторов обладающих высокой культурой и мастерством.

Руководит ансамблем серьезный, эрудированный музыкант, бакалавр наук, посвятивший себя изучению органа, фортепиано, клавесина, спинета, — Р. Гуд. Как было видно из содержательной и разнообразной программы, он безукоризненно владеет спинетом и фортепиано, проявляет интерес к музыке различных народов, эпох, стилей и жанров.

Большая часть сочинений, в частности кантата Генделя «Взгляд на землю», «Испанские песни» Родриго, «Русские песни» Стравинского, «Северные песни» Контелюба, греческие песни прозвучали с участием А. Гейн. Известная в Австралии певица (сопрано), солистка оперы в Сиднее, она органично «вписалась» в ансамбль инструменталистов благодаря интонационной и ритмической точности исполнения, отличному владению тембром голоса. Все произведения пелись на языке автора.

Трое остальных участников ансамбля — одаренные молодые музыканты и тоже превосходные солисты: флейтистка Дж. Джуно, гитарист Г. Пиклер, виолончелист М. Бонетти.

Исполнительский стиль ансамбля отличается академической точностью, отсутствием внешних эффектов. Кульминацией концерта стала красочная, новая для нас музыка аборигенов Австралии.

Ансамбль «Consort of Sidney» сравнительно молод, он существует всего три года, но австралийские музыканты добились идеального «чувства локтя», выработали свой стиль. Они уже побывали на гастролях в нескольких странах и городах Советского Союза, и везде им сопутствовал заслуженный успех. Хочется поблагодарить гостей за интересный вечер, подаренный нам, пожелать им дальнейшего совершенствования своего тонкого, «ювелирного» искусства и новых встреч с советскими слушателями.

Г. Безруков

(продолжение «Гастролеры из-за рубежа: Яркие, незабываемые вечера»)

похвалы дирижеру — не знаю. (Нельзя не отметить, что маэстро играл симфонию без партитуры.)

Известно, что публика на подобных концертах бывает далеко не однородной, и тем более примечательно, что и для любителей музыки, и для слушателей, пришедших на праздничный концерт Дней болгарской культуры, и для профессионалов, привлеченных гастролирующим оркестром, — для всех концерт стал радостным событием, событием подлинного искусства. Единодушие восторгов нельзя переоценить — аплодисменты были долгими, искренними, перешли в скандирование и требования «бисов». Музыканты сыграли сверх программы яркие, ритмически зажигательные пьесы болгарских композиторов Петко Стайнова и Марина Големинова. Вечер в Большом зале Московской консерватории надолго останется в памяти.

Л. Раков

«PRO ARTE» — PRO Е CONTRA...

Интересно и обыденно, убедительно и спорно, мастеровито и небрежно — вот краткие заметки на полях концертных программ, которые возникли у меня «по ходу» выступлений Нью-Йоркского камерного оркестра «Pro arte» (1 и 2 апреля, Большой зал консерватории).

Прошло время, и непосредственность впечатлений уступила место более объективному осознанию стиля и характера интерпретаций ансамбля, его достижений и отдельных исполнительских просчетов (что, впрочем, не вошло в противоречие с первым, сиюминутным ощущением).

Бесспорно интересен уже сам факт знакомства с молодым по своему возрастному цензу коллективом, в большинстве своем состоящем из воспитанников известной Джульярдской школы. За восемь лет концертной деятельности оркестр «Pro arte» сыграл много произведений «хороших и разных», завоевал заслуженное признание.

Широту творческих устремлений коллектива и его талантливого руководителя — дирижера Рафаэля Адлера убедительно подтвердили и программы, предложенные вниманию московских любителей музыки: Симфония A-dur И. К. Баха, Швейцарская симфония (№ 9) Мендельсона для струнного оркестра, ряд сочинений современных композиторов.

Интересны многие черты артистического облика «Pro arte»: увлеченность исполнением, полнокровность ритмического пульса, эмоциональная чуткость. Хорошо, что оркестр не использует (особенно при исполнении музыки старых мастеров) весьма надоевшую градацию динамики по принципу «громко — тихо». Убеждает и отказ оркестра от приема «эхо» с целью подчеркнуть повторяющиеся периоды. Все изменения силы звучания подчинены целеустремленности музыкального развития, конфликтности образного содержания. Именно так своеобразно и мастерски были сыграны Andante и Менуэт в Симфонии Баха, Andante в Дивертисменте Моцарта D-dur (К. 136).

К наибольшим творческим удачам «Pro arte» надо отнести интерпретацию Симфониетты Мясковского h-moll op. 32. Как обидно и несправедливо, что камерные сочинения этого выдающегося советского композитора все еще редко звучат в концертных залах! Где скрипичная и виолончельные сонаты, где квартеты (ведь из тринадцати играется один-два), где сонаты и пьесы для фортепиано, романсы? Пора уже изменить мнение о «малой эмоциональности», а поэтому будто бы трудной доступности для слушателя музыки Мясковского. Быть может, ему суждено разделить судьбы Танеева и Брамса, чьи камерные произведения всего еще два-три десятилетия назад были редкими гостями в программах исполнителей? А пока... Нам, присутствовавшим на концерте американского камерного оркестра, оставалось лишь поблагодарить коллектив и Рафаэля Адлера за доставленную радость от встречи со столь поэтичным сочинением. «В этих трехчастных сюитах, — писал Мясковский об ор. 32, куда вместе с Симфониеттой вошли Серенада и Лирическое концертино, — замысел мой претерпел некоторые изменения и стихия пляски, к сожалению, не получила надлежащего выражения». Однако именно танцевальный характер основных образов, их романтическую взволнованность и полнокровность чутко уловили оркестранты. Буквально на одном дыхании, поэтично и ярко прозвучали все три части Симфониетты.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

АНСАМБЛЬ ИЗ АВСТРАЛИИ

«PRO ARTE» — PRO Е CONTRA...

Содержание