Выпуск № 10 (479) | 1978 - страница 40

Творческим вечер в ЦДРИ — одно из звеньев цикла «Музыка для арфы разных эпох и пародов» Этот цикл тесно связан с книгой Дуловой «Искусство игры на арфе», будучи как бы музыкальным воплощением ее содержания, продолжением исследовательской и просветительской деятельности автора. На сей раз артистка включила в программу никогда ранее не звучавшие в СССР сочинения ирландских бардов XII— -XVIII веков. Она исполнила эти простые,

трогательные мелодии на ирландской арфе, подаренной

е:й во. время гастролей в Ирландии. Маленький изящный инструмент обладает красивым, интересным в тембровом отношении звучанием, совсем непохожим на звучание современных арф. Своеобразие придают ему, пожалуй, отсутствие большого числа высоких обертонов и обилие низких. В нашей стране об ирландской арфе знают только понаслышке. На концертной эстраде она появлялась лишь однажды (также в программе Дуловой). Большинство посетителей концерта в ЦДРИ впервые знакомились с инструментом. В ходе концерта Вера Георгиевна много рассказывала об его истории и устройстве, сообщила некоторые сведения о выдающихся бардах.

' Цикл осуществляется Дуловой уже в течение нескольких лет. Некоторые сочинения, исполненные в предыдущих концертах, записаны на двух пластинках «Музыка для арфы XVI— XX вв.».

В Сонате № 4 для арфы и клавесина Боора (XVII век) несколько необычное ансамблевое сочетание. Арфа и клавесин (так же, как арфа и фортепиано) долго считались взаимозаменяемыми инструментами. Слияние же тембров этих инструментов воспринимается даже нашим современным ухом, привыкшим к самым «нестандартным» ансамблям, как изысканное, придающее музыке необычность, особую камерность звучания. (Поскольку в ЦДРИ отсутствовал клавесин, его партию сыграла на «подготовленной» арфе — с особой прокладкой — Н. Шамеева; в Бетховенском же зале соната прозвучала в подлиннике — партию клавесина исполнила солистка оркестра ГАБТа Е. Коханова.) Ансамбль же арфы и скрипки, с которым мы встретились в Сонате Виотти, более привычен. Правда, как правило, скрипка в таком сочетании солирует под аккомпанемент арфы. В Сонате же Виотти инструменты словно поменялись ролями. Скрипка (в обоих концертах партию ее исполнял ИФСолодуев) играет здесь чисто вспомогательную роль, чуть-чуть напоминающую роль чембало в итальянской опере, лишь слегка подчеркивая некоторые гармонические обороты, как бы ставя смысловые акценты в музыкальных фразах солирующей ар

фы. Вера Георгиевна осталась верна и современной музыке, впервые познакомив слушателей с «Романтиче

скими вариациями» молодого советского композитора В. Кикты. Завершили вечер в ЦДРИ «Танго» и «Румба»

К. Сальседо и Каприс-экспромт Г. ' Пьерне. Эти произведения уже не однажды игрались арфисткой, и на сей раз их интерпретация отличалась яркостью и блеском.

Программа концерта в Бетховенском зале почти полностью дублировала программу творческого вечера в ЦДРИ (кроме «Романтических вариаций») и сверх того содержала «Павану» А. Кабесона, «Танец императрицы пагод» М. Равеля — В. Дуловой, сыгранную с необыкновенным вкусом очаровательную «Музыкальную шкатулку» Г. Шарпантье. Во втором отделении наряду с инструментальными пьесами прозвучало несколько романсов (в том числе Глинки и Римского-Корсакова). Их спела в сопровождении арфы И. Новоселова. Здесь Дулова продемонстрировала совершенно другую манеру игры, лишенную камерной изысканности, сочетающую гибкость с мощным сочным звучанием — качеством, приобретенным за много лет работы в оркестре Большого театра.

В театральной биографии Дуловой есть одна любопытная деталь: в начале своей работы в ГАБТе Вера Георгиевна должна была ежегодно давать десять (I) сольных концертов в Бетховенском зале. Традиция камерных публичных концертов в этом зале, возникшая по инициативе А. В. Луначарского, была забыта. Возобновлена она совсем недавно. И чрезвычайно символично, что одной из первых выступила В. Дулова.

О. Ортснберг

КАПЕЛЛА АРМЕНИИ Б МОСКВЕ

О капелле О. Чекиджяна писать нелегко. Стоит начать вспоминать то или иное выступление коллектива, как с необычной свежестью и остротой, даже по прошествии многих дней, тебя охватывает чувство радостного возбуждения, состояние праздничности, по-настоящему признательной оценки. Гастроли Армянской хоровой капеллы в столице неизменно привлекают большое внимание слушателей Замечательное искусство этого хора известно москвичам, и каждая новая встреча с капеллой сулит слушателям новые оригинальные исполнительские прочтения, новые музыкальные знакомства, новые яркие впечатления. И на сей раз программы гастрольных концертов были весьма разнообразны: хоровые миниатюры русских, армянских, советских и зарубежных авторов, фрагменты из, .сочинений крупной формы, в частности в заключительном концерте фестиваля «Московские звезды» (Кремлевский Дворец съездов) капелла исполнила в сопровождении оркестра Большого театра под управлением О. Чекиджяна финал «Кантаты о Родине» А. Арутюняна. (В одной из программ коллектив спел и другое произведение того Же автора — Реквием.)

Непревзойденный мастер и вдохновенный пропагандист классического наследия, национальной хоровой литературы и творчества армянских советских композиторов, Чекиджян и в этот приезд показал ряд самобытных работ. Среди них — Sanctus из монументального творения М. Екмаляна «Патараг», в котором хор вновь блеснул доведенной до высочайшего совершенства техникой попеременного легатного ведения голосов. Песни «Красное солнце» и «О, Родина моя» того же автора — поэтичные музыкальные сказания о жизни и чаяниях народа, мужественные и печальные одновременно.

К числу наивысших художественных достижений капеллы принадлежат также интерпретации песен Комитаса. Артисты преподнесли слушателям красочный их «венок», варьируемый от программы к программе: «Ласковый ветерок», «Молотьба», «Печаль весны», «Песня пахаря», «Песня жнеца» (солист О. Зетян), «Дождик идет», «С кувшином в гору я пошла»... Глубина содержания, своеобразие национального фольклора, рельефно выраженные композитором в этих небольших, но отличающихся очень насыщенной хоровой фактурой пьесах, были бережно и любовно переданы певцами.

Оставляя за скобками, как само собой разумеющиеся, сугубо технологические достоинства профессионального мастерства капеллы (чистоту интонационного строя, слаженность ансамбля, отличную дикцию и т. п.),

1 Досадно, что нынешние выступления капеллы в рамках фестиваля искусств «Московские звезды» были организованы неудачно — в помещении недавно открытого и не приспособленного к филармоническим концертам кино-концертного зала «Новороссийск» и в несколько камерном для большого хора помещении бывшего Знаменского собора с минимальной и к тому же безграмотной рекламой.

76 '

хочется еще раз вернуться к тем качествам, которые определяют ее певческую манеру. Она полностью проявилась в трактовках как самого О. Чекиджяна, так и других дирижеров — X. Мейханеджяна и А. Вераняка, с успехом выступавших в прошедших концертах. Для искусства капеллы характерны изящное, легкое, почти инструментальное по почерку голосоведение, мягкое, сочное, наполненное звучание всей хоровой массы при отчетливо слышимом тембре каждой отдельной партии. Отсюда такая богатейшая звуконзобразительная палитра в песнях Комитаса и Екмаляна, отсюда и возможность обращения к самым, казалось бы, «полярным» образцам мировой музыки. Здесь и роскошные, эффектные в своей живописной театральности оперные хоры из «Ломбардцев» Верди и «Порги и Бесс» Гершвина, вальс из «Фауста» Гуно и сверкающий, искрометный десятиголосный хор Россини Concertando. Запомнилась и расцвеченная трепетным динамическим узором интерпретация «Хорала» Чайковского — заключительная «Вечерняя песня» из «Детского альбома», аранжированная в красивых тембровых сочетаниях. Страницы «строгого» стиля были представлены в московских программах с-гпо11’ной фугой из второй части оратории Генделя «Мессия» и Cum sancto spirito из Мессы h-moll Баха. При всей сосредоточенности и сдержанности исполнения капелла н здесь не утратила специфичной для ее темброво-динамической красочности звучания. Показанная программа поразила широтой жанрового диапазона. Завораживающий энергией пружинистого ритма негритянский спиричуэл «Сухие кости» сменило элегичное Andante из Четвертой симфонии Дворжака (хоровая транскрипция О. Чекиджяна на популярный в подобном варианте английский текст «Morning star»), вслед за которым мы услышали лирическую песню Ш. Азнавура «Умереть, любя». В последних номерах, с большим вкусом спетых солисткой Н. Акопян, капелла показала себя еще в одной роли — одухотворенного аккомпаниатора. Надо отметить также отличное исполнение партии фортепиано концертмейстером К. Топчяном. Но основным «виновником» очередного торжества, конечно, был художественный руководитель капеллы и главный дирижер Чекиджян. Его пламенная фантазия и творческая воля, помноженные на огромную эрудированность и культуру, способствовали созданию настоящих исполнительских шедевров. Жест Чекиджяна очень конкретен: молниеносно очерчивает он в пространстве нужный ему в данное мгновение штрих — прочнейшие психологические нити связывают его как с певцами, так и со слушателями. Но лучше всего об этом, пожалуй, сказал один из ветеранов коллектива Г. Кочарян: «Жаль, что публика во время концерта на видит глаза Чекиджяна... Я смело могу утверждать, что маэстро в состоянии вести за собой капеллу с помощью одних только глаз. В них мольба и приказ, в них пламя души и трезвость рассудка, в них звучит музыка...».

В. Пасхалов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание