Выпуск № 10 (479) | 1978 - страница 42

сообщала исполнительскому высказыванию какую-то особую, аксиоматическую убедительность. Самое яркое впечатление концерта — Виолончельная соната Д. Шостаковича. В интерпретации Гутман и

Зыбцева она предстала в своем первозданном виде, безо всякой «наросшей» на нее со временем исполнительской «косметики». Особенно выиграла от этого лирика первой части, ставшая земной, ясной, лишенной малейшего привкуса чувственной аффектации. В целом же интрепретация сонаты продемонстрировала тот новый подход к характеру espressivo, который свойствен ГуТман вообще в ее последних выступлениях. И здесь мы вплотную подходим к тому, что можно назвать второй особенностью сегодняшнего исполнительского стиля виолончелистки. Я имею в виду заметное снижение значимости частных моментов в игре, укрупнение исполнительского синтаксиса, более спокойный и цельный, единый рельеф интерпретации. Элементы экзальтации, романтической приподнятости, свойственные Гутман еще несколько лет назад, отходят на второй план, если не изчезают вовсе. Исполнительский язык становится более «повествовательным», спокойным. При этом интересно отметить: если музыка XIX и XX веков действительно звучит у виолончелистки спокойнее, как бы классичнее, чем раньше, то произведения Вивальди, Гайдна обретают новый, более высокий эмоциональный тонус. Гутман словно подчеркивает неисчерпаемую экспрессию в творчестве старых мастеров и отточенность детали, цельность драматургии » произведениях XIX — XX веков. Экспрессия читается как своеобразная функция целостности, как

виутренее, а не внешнее качество исполняемого сочинения. Поэтому, независимо от смены фактуры, темпа, характера музыки, неизменным и главным остается одно: непрерываемая нить композиторского и исполнительского высказывания, целостный единый охват трактуемого сочинения, будь то классика или музыка XX столетия. В то же время наполненность ее течения не оскудевает, освещаясь изнутри яркими, порой транспарантными огнями, претерпевая прихотливые изгибы на своем пути. Но все это, повторяю, только «изнутри». В такой особенности искусства Гутман можно увидеть общность с исполнительской манерой Кагана, для которого всегда очень важны самоценность инструментальной линии, ее пластическая выразительность и неразорванность. В интерпретации Симфонии-концертанты Гайдна эта черта артиста просматривалась особенно отчетливо. Исполнительская психология Кагана — скорее игро-_ вого, нежели концепционного плана. Воплощая музыку, он не столько размышляет, сколько лепит «звучащее вещество», не оставляя пустот, донося до слушателей мысль композитора во всей ее стройности и ясности. Поэтому классика, и особенно Гайдн, оказываются столь близкими Кагану.

Сегодня и Гутман и Каган переживают «модуляционный» период, период поисков, обусловленных во многом одинаковыми стремлениями, но столь же во многом различными индивидуальностями. И это обстоятельство лишь усиливает интерес к каждому их выступлению.

А. Ивашкин

ОНА ПОИСТИНЕ ЖИВЕТ ИСКУССТВОМ.,.

Каждому вокалисту очень важно определить свое призвание, область приложения творческих сил, наиболее соответствующую его художественной индивидуальности. Большинство певцов предпочитают опер

ную сцену. Работа в театре оставляет немного времени и сил для концертной деятельности, для освоения камерного репертуара. Известных певцов,

целиком посвятивших себя камерному искусству, а оно представляет неограниченные возможности для раскрытия творческого диапазона артиста, всегда было не так много. Яркие индивидуальности в этом амплуа нечасто встретишь и сегодня. Поэтому так заинтересовала меня Татьяна Стерлинг — в полном смысле слова концертная певица, привлекающая внимание своеобразием мастерства, масштабностью своего лирико-колоратурного сопрано.

Творческая биография солистки Московской филармонии Татьяны Стерлинг пока еще небогата событиями. Окончив Ленинградское музыкальное училнше по классу фортепиано, она стала работать в музыкальнопедагогическом училище города Калинина в качестве преподавателя и концертмейстера. Со слов самой Стерлинг, увлечение пением, желание стать певицей возникли у нее еще в детстве, но ей казалось, что особых данных для этого нет. И все же после нескольких авторитетных консультаций она поступила в Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных, в класс доцента А. Малюты. Стерлинг еще училась на третьем курсе, когда ее приняли в Московскую филармонию и сразу же поручили несколько труднейших партий: в Реквиемах Верди и Моцарта, в Девятой симфонии и «Торжественной мессе» Бетховена, в «Рождественской оратории» Баха. Вскоре в ее репертуаре появились и Концерт для голоса с оркестром Р. Глиэра, и вальсы И. Штрауса (последние исполнялись ею с оркестром Московской филармонии в фестивале «Русская зима» в сезоне 1973/74 года). У Стерлинг голос большой, широкого диапазона, с уверенной и свободной третьей октавой. Не избегает она и нижнего грудного регистра Манера ее пения сугубо индивидуальная, которую отличают высокая позиция звука, чистота интонации и удивительно ровное, красивое mezza voce. Именно данное качество, на мой взгляд, более всего привлекает к ней сердца слушателей. Чувствуется, что и самой певице, хорошо владеющей колоратурной техникой, ближе все-таки лирический, кантиленный репертуар, с тонкой изящной

вокальной нюансировкой. Формирование звука, филирование его, поиски исполнительских штрихов — все это Стерлинг делает в традиционной манере

итальянского bel canto. Отсюда и очевидная склонность к , западноевропейскому репертуару, составившему программы концертов (II декабря 1977 года, Концертный зал Института имени Гнесиных; 22 марта 1978 года, ЦДРИ).

Вдохновенно, как бы на одном дыхании исполнила

Стерлинг «Ave Maria» Верди и «Три сонета Петрарки» Листа. Удивительно тонко, рельефно и интонационно образно прозвучали пьесы «Звездная ночь», «Пьеро», «Романс» и «Китайское рондо» Дебюсси. Видимо, певица много и скрупулезно работала над филигранным воплощением импрессионистского стиля композитора. F. оперных ариях Верди — Эльвиры из «Эрнани», Джильды из «Риголетто», Джизельды из «Ломбардцев», Амалии из «Разбойников», а также в Полонезе Филины из «Миньон» Тома Стерлинг блеснула легкостью пассажей, пластичным филированием звука. Но музыкально-драматические образы названных героинь раскрыты певицей еще недостаточно. Особенно это заметно было в Легенде Лакме из одноименной оперы Делиба, где все оказалось подчиненным эффектному вокализированию. А хотелось бы услышать и более строгое, более академическое исполнение классических арий. Словом, певице еще предстоит серьезная работа. Т. Стерлинг только входит в активную концертную жизнь и, как видим, складывается она у нее удачно. Певица не раз выступала с сольными программами, гастролировала в Ленинграде, Риге, Вильнюсе, Киеве. Она поистине живет искусством; обладая большой выносливостью голосового аппарата, поет много, щедро откликаясь на просьбы своих слушателей. Хотелось бы посоветовать Стерлинг больше внимания уделять изучению русского и советского репертуара. Хотелось бы также, чтобы певица со столь интересной артистической индивидуальностью чаще появлялась на концертных эстрадах. HL Казанцева

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание