Выпуск № 2 (471) | 1978 - страница 43

тора. Юный зритель — зритель благодарный, тем более если речь идет о возможности увидеть на сцене живых героев любимой сказки. К сожалению, авгоредакция сценария уступает первоисточнику — возникают длинноты, включаются подробности, которые, на наш взгляд, необходимы просто для заполнения временной разницы между двухактным спектаклем и двухсерийным мультфильмом. Кроме того, в спектакле появляется новое действующее лицо — Шут. Функция его — коммен

татор — найдена остроумно, но вот исполняемые им лирико-философские куплеты существуют как бы

сами по себе, не согласуются с веселым игровым представлением, да и вообще с жанром детского спектакля. Итак, перед артистами и перед режиссером-постановщиком М. Дотлибовым стояла довольно сложная задача, преодолев просчеты драматургической основы, вернуть произведению легкость, занимательность, игровое начало. И к чести коллектива и режиссера они сумели это сделать. Спектакль разворачивается в быстром чередовании сольных песен, диалогов, танцевальных сцен, пантомим. Все стремительно движется вокруг расположенной в центре сцены остроумной конструкции, которая служит в зависимости от обстоятельств и башней замка, и спальней короля, и лесным логовом разбойников. В игре актеров полная свобода, импровизационная раскованность. Как положено в сказке, Трубадур (И. Калмыков) смел и отважен, Шут (И. Крапман) мил и добр, Принцесса (Н. Балагина) очаровательна. Весьма забавны Король (Р. Галямов) и, конечно, Сыщик (Э. Жердер), его превращение в дряхлую старушку оказывается «превращением вдвойне» — на какое-то мгновенье он принимает облик широко известной Авдотьи Никитичны. Классической западноевропейской оперетте не повезло на гастролях свердловчан. Единственный спектакль — «Прекрасная Елена» Ж. Оффенбаха оказался слабым и опять же из-за слабой драматургии. Не будем спорить, что проще — написать новую музыку к известной пьесе или новую пьесу к известной и к тому же классической по своим достоинствам музыке. Последнее, видимо, сложнее и ответственнее. Однако в оценке конечного результата не может быть никаких скидок. Работа В. Константинова и Б. Рацера далека от желаемого идеала. Главный ее недостаток в отсутствии современной, жизненной комедийной идеи. Ведь согласимся, нельзя принять всерьез возникающий где-то к середине пьесы антимилитаристский мотив, коль скоро все происходящее назойливо вертится вокруг альковных перипетий Елены. Вялость интриги, изобилие ба

Сцена из мюзикла «Хелло, Долл и!»

нальностей, дешевых острот довершают картину несостоявшейся реанимации классического шедевра. Единственным утешением служит прекрасно исполненная под управлением П. Горбунова партитура Ж. Оффенбаха, а также отличное вокальное мастерство солистов Л. Лебедь (Елена) и Г. Мотинова (Парис). Кроме «Прекрасной Елены» зарубежный репертуар был представлен еще двумя спектаклями — «Купите пропуск в рай» Д. Модуньо и Р. Рашель (пьеса А. Борисова и В. Спитковского, стихи Я. Халецкого по либретто П. Гаринеи, С. Джованини и Я. Фиастри) и «Хелло, Долли!» Дж. Германа (либретто М. Стюарта по пьесе Т. Уайльдера в переводе П. Мелковой). Из этих двух спектаклей интерес представляет «Хелло, Долли!» как пример талантливой интерпретации классического мюзикла. Созданный Дж. Германом в 1964 году, он сразу завоевал мировую славу. Забавная история предприимчивой Долли Леви, ловко устраивающей не только счастье молодых влюбленных, но и свое собственное, выливается в искрометное, брызжущее весельем зрелище, пронизанное музыкой, песнями и танцами. Спектакль свердловчан получился удивительно цельным. Все составляющие его элементы — художественное оформление (польский художник Мариан Станчак), режиссура (В. Курочкин), хореография (балетмейстер С. Кузнецов), музыкальная сторона (дирижер П. Горбунов, хормейстер В. Петровец) — образуют крепко спаянный «механизм», который срабатывает (да простят мне подобную метафору) как туго скрученная пружина. Если об актерском, вокальном и пластическом мастерстве солистов нам уже приходилось говорить, то здесь во всем многообразии своих возможностей выступили и хор, и балег театра, функции которых органично вплетаются в динамичную, полифонически слож

ную пластическую партитуру спектакля. Но главное, конечно, — музыкальность пластики в ее неразрывном сочетании со звучанием оркестра. Последний под управлением П. Горбуноаа достигает подлинного брио, какой-то особенной хлесткости метроритма. Незабываемо исполнение главной роли Н. Энгель-Утиной. Воистину мастерское перевоплощение актрисы, знакомой нам в совершенно иных амплуа по другим спектаклям. Ее необычайный шарм, редкостное сценическое обаяние, умение двигаться легко и грациозно, прекрасно танцевать — все это покоряет с первого появления Долли.

Одним словом, спектакль блестящий. Однако стоило бы предостеречь театр от чрезмерного усиления в нем мюзик-холльной стихии, которая порой захлестывает, особенно в сценах второго акта, в ресторане. Если утратить здесь чувство меры, то очень скоро может возникнуть некоторый привкус кафешантана, что было бы крайне жаль, коль скоро спектакль достиг точного стилистического и жанрового попадания.

Одна из характерных черт нашей сегодняшней театральной жизни — взаимопроникновение и взаимовлияние жанров. Оперетта, находясь как бы на стыке между театром драматическим и театром музыкальным, более чем какой-либо другой вид искусства подвержена сторонним влияниям. Само развитие этого жанра, раскрепошение его от традиционных условностей делают его неустойчивым, предрасположенным к «модуляциям» либо в сторону чистой драмы, либо в сторону эстрадного ревю, мюзик-холла и т. п. Вместе с тем процессы, происходящие как в сфере драматического искусства (музыкальная образность становится тут все более содержательным драматургическим компонентом), так и в области эстрады, также создают «полярности» высокого потенциала, способные сбить с курса и увести жанр музыкальной комедии на чуждые ему пути.

Свердловский театр, конечно, тоже испытал влияние обоих названных полюсов. Как пример приведем одну частную подробность, которая бросилась в глаза на первых же гастрольных спектаклях свердловчан. Кажется, что она носит формальный характер, но если задуматься всерьез, в ней многое симптоматично. Имеется в виду электроакустическая оснащенность свердловских спектаклей. Вот оно, чуждое влияние, которое в данном случае пагубно сказывается на художественной стороне спектаклей. Сам вопрос использования электроакустики все еще остается дискуссионным, и мы не хотим сейчас становиться на одну из крайних точек зрения — «за» или «против». Однако относительно конкретной ситуации двух мнений быть не может. Тотальное применение микрофонной техники активно вредило музыкальной стороне выступлений свердловской труппы. Объективно это выражалось в

отсутствии баланса, квалифицированной звукорежиссуры, скованности, фронтальности мизансцен, наконец, просто в том, что неумело заведенные микрофоны мешали смене декораций (как это было в спектакле «Гори, гори, моя звезда»). Субъективно — что гораздо хуже — в «развращении» певца-актера: во-первых, в работе с микрофоном нужна совершенно иная манера звукоизвлечения, во-вторых, такая манера предполагает иной, более интимный характер общения со зрителем. Драматургия спектакля далеко не всегда все это может предусмотреть. Мы упомянули электроакустику как частность, в целом же театр /спешно ассимилировал отмеченные инородные влияния, подчинив их собственным, специфическим задачам и тем самым обогатив свою выразительную палитру. Глубже, психологически тоньше, дифференцированнее стало драматическое искусство актеров, свободнее и пластичнее рисунок ролей, более органичным и естественным стало соединение драмы и вокального мастерства. Иными словами, по всем параметрам театр сохранил индивидуальное художественное лицо.

Проблемы, которые еще и теперь стоят перед другими коллективами, — такие, как воспитание синтетического актера, «верность опереточным амплуа», решены им почти в полной мере. Решена и проблема — драма или музыка. Оба компонента образуют органичное двуединство. Вообще искусству свердловчан присущи редкостная слаженность и тесное взаимодействие всех звеньев — солистов, хора, оркестра, балета. В лучших работах коллектива мы видим прежде всего отлично выстроенный ансамбль мастеров, объединенный общей художественной задачей, ясным пониманием стилистической направленности спектакля, единым ощущением его музыкальной архитектоники. В этом, бесспорно, немалая заслуга художественного руководства театра и в первую очередь главного режиссера В. Курочкина и главного дирижера П. Горбунова. Таким образом, перед нами сегодня талантливый и мобильный коллектив. Недостатки же, ему свойственные, носят скорее частный, нежели общий характер. Поэтому, если говорить о проблемах, которые предстоит решать свердловской труппе, то они прежде всего и больше всего касаются репертуара.

Данная проблема — как в музыкальном, так и особенно в драматургическом аспектах — должна, как нам кажется, быть для свердловчан особенно актуальной. И в этом направлении театр многое может сделать. Его авторитет достаточно высок и прочен. Он вправе строже требовать от авторов, сам активно включаться в создание произведений еще на стадии их возникновения. Тогда и только тогда он может быть застрахован от случайностей, он будет готов представить свое искусство на суд зрителю, зная, что его высокое мастерство не растрачено впустую.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание