ды, гармонии молодого и старого поколений (текст Л. Вейланде). Четырехступенность обычного симфонического цикла трансформирована в структуру, которую можно назвать «три части и эпилог» (причем эпилог может исполняться отдельно). Первая часть, «Корабли» (двойной состав оркестра с усиленной группой ударных, оба хора), повествовательная и в умеренном темпе, исполнена утреннего настроения. Она отмечена тонкостью многокрасочного колорита, хотя автор не прибегает к экзотическим тембрам.

Вторая, «Повелительница ветров» (мужской хор и оркестр) — своего рода скерцо, в котором рыбаки полушутливо, полусерьезно укоряют повелительницу ветров (по-латышски буквально — «мать ветра», что звучит проще, народнее), мешающую им работать. Общий характер этой части — легкость, подвижность, радостная созидательность.

Третья, «Жеребенок в облаках» (хор мальчиков и оркестр) — интермеццо: ребята обращаются к облакам, которые видятся им в облике жеребят и которые полетят туда, в море, в океан, где работают отцы...

Эпилог — сильный и ровный напев мужского хора, прославляющего вечную мудрость природы и труда. «Сурово твое имя, Атлантика, суров, но прекрасен труд!» — простая, но емкая мысль воплощена автором лапидарно и впечатляюще, как песня, испокон веков выражавшая душу народа. В ней объединяются величавая гимничность и суровая сдержанность, слышны отзвуки подлинно народного мелоса.

Хоровая партия Пятой симфонии в известной мере обобщает присущие творчеству Рамана черты: с одной стороны, демократичность выражения и народность интонации, с другой— яркую изобразительность жанровых зарисовок, образную конкретность. Все это не исключает, впрочем, и философски-обобщающего осмысления темы в произведениях Рамана. Последнее соображение относится в первую очередь к таким сочинениям, как песня «Думы» («Ленину») на слова Я. Петера, которая прозвучала в исполнении многотысячного хора на одном из республиканских праздников песен, или цикл «Серая земля» (слова Л. Камары). Иные черты композиторского мастерства выдвигаются на первый план в жанрово-бытовых эскизах «Напевы старой Риги» (слова М. Чаклайса) или в плакатно-действенном цикле «Шаги в Даугаве» (слова Л. Вейланде) — поэтической аллегории о том, как Даугава отдает свою силу людям, чтобы у них был свет.

Гедерт Раман перешагнул рубеж 50-летия — важный рубеж в жизни человека, особенно человека творческого, ищущего, беспокойного. Пять симфоний, ряд крупных симфонических и вокально-инструментальных партитур, хоровая и камерная музыка... Много ли? Мало ли?

Вопросы риторические, — конечно, не в этом дело. Верность своему призванию, без громких слов, без показной шумихи, саморекламы, повседневный организационный и педагогический труд (напомним, что среди его учеников в музыкальной школе были П. Плакидис и И. Земзарис — очень яркие представители сегодняшней латышской композиторской молодежи), исполняемый с чувством ответственности и энтузиазмом, — вот черты, которые определяют место Гедерта Рамана в латышской музыке сегодня. Все это убеждает в том, что Раман — «человек на своем месте».

По страницам печати

Как, вероятно, помнят наши читатели, на страницах журнала уже появлялись материалы, перепечатанные из республиканской прессы и посвященные актуальным проблемам современной музыкальной жизни. Предлагаемая статья М. Берко и К. Худабашян была опубликована 18 ноября прошлого года в газете «Коммунист» — органе ЦК КП Армении, Верховного Совета и Совета Министров Армянской ССР. Думается, в ней содержатся ценные наблюдения, выдвигаются актуальные проблемы развития песенного жанра.

Песня-любовь и забота наша

На V пленуме Союза композиторов Армении прозвучали песни, духовая и эстрадная музыка, созданные за последние четыре года, те ее виды, которые в музыкознании обозначаются термином «бытовые». Спешим оговориться, что это определение ни в коей мере не свидетельствует о том, что это музыка «второго» сорта.

Подобный пленум у нас проводился впервые. Сочинения, отобранные для него, за редким исключением, типичны для этих видов творчества у нас. Собранные вместе, они дают возможность составить довольно полное впечатление о музыке, значение которой трудно переоценить.

Проблемы, связанные с музыкой нашего быта, настолько многочисленны и серьезны, а внимание, которое наше музыкознание отводило им, настолько минимально, что можно лишь попытаться наметить круг вопросов, возникших после концертов пленума. Проблемой номер один, пожалуй, является проблема национального своеобразия. В музыке бытовой национальная специфика должна быть выражена в максимальной степени в высокохудожественной форме. Ведь эта музыка может найти путь к сердцам слушателей и распространиться в быту только в том случае, если она родная для нас. И в этом первостепенную роль должны сыграть ансамбли народных инструментов, песни и пляски, которые призваны хранить и развивать традиции армянской народной, гусанской, ашугской, городской песни и танца.

Мы уже привыкли, или, скорее, нас приучили к тому, что наш Ансамбль народных инструментов имени Мерангуляна и его репертуар — истинно армянские, и их народная специфика не подлежит сомнению. Однако если мы обратимся к историческим фольклорным источникам, то станет ясно, что столь многосоставные ансамбли, или, скорее, оркестры, вообще не были типичны для форм народного музицирования, а возникли как результат концертной практики в начале нашего века. И уже в те времена видные деятели искусства — Андреев, Буни, Спендиаров немало размышляли над проблемой сохранения стилистических особенностей народного музицирования в этом, по сути дела, новом составе. Интересно, что написанная в 1926 году статья А. Спендиарова «О восточном оркестре» («Хорурдаин арвест», 11 апреля 1926 года) продолжает оставаться весьма актуальной и в наши дни. Пожелания Спендиарова о расширении диапазона восточного оркестра путем реконструкции инструментов, о равновесии звучности всех оркестровых групп, о введении большего количества реконструированных инструментов тенорового и басового диапазонов, о выделении тембров отдельных инструментов и групп инструментов, о специальном изучении законов инструментовки для подобного типа оркестров — можно успешно адресовать и ныне существующему Ансамблю народных инструментов имени Мерангуляна и композиторам, пишущим для него.

Тем, кто помнит наши малосоставные ансамбли народных инструментов, их своеобразное звучание, их искусство ансамблевой импровизации и их своеобразную полифонию («дам», имитации, подголоски, полиритмия, политембровость), вряд ли покажется прогрессивным явлением исчезновение всех этих элементов в профессиональном, концертном ансамбле и в произведениях, написанных для него. Ведь большой оркестр или ансамбль народных инструментов, в котором преобладают инструменты, играющие в высоких регистрах, а теноровые и басовые голоса слишком сла-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

По страницам печати

Песня-любовь и забота наша

Содержание