Выпуск № 2 (471) | 1978 - страница 21

Д. Шостакович поздравляет К. Караева на юбилейном концерте, 1968 год

ню — и, как говорится, проснуться знаменитым. А можно написать замечательную симфонию и оставаться в полной безвестности. В этом повинны пропагандирующие организации, надо прямо сказать.

Л. Г. Очевидно, они исходят из искреннего убеждения, что слушателям в первую очередь нужна броская песня.

К. К. Людям, которые так думают, надо посоветовать внимательно перечитать В. И. Ленина. Мысль о праве рабочих и крестьян на настоящее, великое искусство была абсолютно справедливой тогда, когда она была высказана. Тысячекратно возросла ее справедливость сегодня, спустя почти шесть десятилетий.

Л. Г. Собственно, критерии настоящего искусства вырабатываются не только за пределами, но и внутри песенного жанра. Правда, для этого надо побороть «16-тактную инерцию», хотеть и уметь найти что-то новое — и тогда песня способна на очень многое... Кстати, как Вы относитесь к песенному театру Рашида Бейбутова?

К. К. Очень хорошо отношусь. В этом театре все несет актерскую функцию — музыкальное звучание, выражение лица, смех, жестикуляция, танец, пантомима. Здесь есть влияние французских шансонов, есть элементы мюзик-холла, но самое главное — сама песня и ее «музыкальная реализация» под руководством Рафика Бабаева, который умеет абсолютно все! Удачно применяются электронные усилители, удачно сочетание записи с живым голосом. Словом, я думаю, что это действительно песенный театр, то есть реально представленная драматургия на материале определенного жанра, не лишенная — что очень важно — и характерных азербайджанских национальных черт.

Л. Г. Но ведь театральная драматургия может вырастать не только на материале, но и в материале жанра?

К. К. Разумеется! На меня, например, сильнейшее впечатление произвели две недавно услышанные лирические эстрадные песни. Одна — американская, «У меня все хорошо». В основе ее лежит, я бы сказал, оперный по драматургическому масштабу замысел: это разговор по телефону (или письмо?) с близким человеком, которого герой песни уверяет, что у него все хорошо. На самом деле перед нами маска трагической опустошенности. Вторая — французская, «Учитель музыки». Здесь два действующих лица: он — поет, она — вторит его фразам на скрипке. Возникает исполненный глубокого драматизма канон — в сущности, сцена объяснения, обрывающаяся репликой героя: «Нет, нельзя, — я учитель музыки...»

Таких живых сценок-характеров в нашем песенном творчестве немного. Зато какое обилие штампов! Особенно недопустимо сентиментальное или облегченно-танцевальное решение больших социальных тем, вплоть до священной темы Победы над фашизмом. Даже некоторые получившие широкое распространение песни весьма уязвимы в этом отношении. Убежден, что здесь должен существовать более жесткий отборочный фильтр.

...с А Хачатуряном, 1972 год

Л. Г. Фильтр мало что дает, когда его пытается установить какая-то одна творческая организация, пусть даже очень авторитетная — скажем, Союз композиторов. В Союзе может идти серьезный критический разговор на самом высоком уровне вплоть до съезда, а в то же самое время какой-нибудь популярный молодежный журнал с многомиллионным тиражом может дать рекламный портрет того самого автора, которому пока не хватает и дарования, и мастерства, и скромности. Так ведь бывало! Поэтому фильтр — дело коллективное, основанное на общности критериев в деятельности всех пропагандирующих, творческих, молодежных организаций. Конечно, вкусы, даже отдельные оценки никогда полностью совпадать не могут, да и скучно это было бы — такое совпадение. Но в главном, в принципе критерии должны быть общие или хотя бы сходные. Верите ли Вы в то, что это возможно?

К. К. В настоящий момент — нет, не очень: слишком велика в ряде концертно-пропагаыдирующих учреждений тяга к внешней развлекательности, штампу и примитиву. Поразила она и значительные участки художественной самодеятельности. И все же, несомненно, к единству критериев в оценке песенно-эстрадного творчества надо стремиться, надо систематически работать в этом направлении, воспитывая и иных воспитателей. Не вижу другого решения проблемы, кроме фильтра.

Л. Г. Дабы притушить никотин эстрадного дурновкусия?.. Дунаевский — помните? — выдвигал более решительную идею «творческой милиции».

К. К. Очень правильно. Очень хорошая идея.

Л. Г. Все дело в том, что для определения превышенной скорости или неправильных объездов существуют точные приборы, четкие инструкции. В системе эстетических категорий таких приборов нет и, к счастью, быть не может. И попавшая под колеса пошлости человеческая душа большей частью не только не осознает этого, но даже получает удовольствие! Травма-удовольствие — это в некотором роде чисто песенный феномен.

К. К. А для чего же существует критика? Тут, мне кажется, ваш «цех» проявляет пассивность.

Л. Г. А Вы когда-нибудь видели музыкальных критиков в жюри представительных песенных конкурсов? Среди членов художественных советов по эстраде? В составе редакций молодежных газет и журналов?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Шостакович поздравляет К. Караева на юбилейном концерте, 1968 год

...с А Хачатуряном, 1972 год

Содержание