Один из лучших учеников Дмитрия Шостаковича, Караев в начале своего творческого пути не мог не испытать сильного воздействия великого мастера. Но это воздействие нисколько не нивелировало его собственное «я». Чтобы подтвердить сказанное, достаточно вслушаться в одно из первых значительных сочинений композитора, написанное сразу после окончания учебы, — поэму «Лейли и Меджнун», за которую автор был удостоен Государственной премии СССР. Ни у кого не возникает сомнений, что это подлинно азербайджанская музыка, ни у кого не возникнет и тени «подозрения» о какой-либо «вторичности».

Все последующие крупные произведения Кара Караева во многом непохожи друг на друга, каждое из них действительно знаменует шаг вперед, новый этап творческого мышления. Караеву вовсе не свойственно повторять себя. Но вместе с тем все эти сочинения — безусловно караевские, такие, в которых автора можно узнать, почувствовать буквально по нескольким тактам музыки. Назову хотя бы балеты «Семь красавиц» и «Тропою грома», симфонические гравюры «Дон-Кихот», Третью симфонию, Скрипичный концерт, Сонату для скрипки и фортепиано, 24 фортепианные прелюдии...

Мы знаем, что Кара Абульфазович работает необычайно тщательно, с обостренным чувством ответственности перед слушателями, перед музыкой. Он выносит на суд аудитории лишь то, что продумано, прочувствовано и выверено до конца. Быть может, это и «снижает» количественные показатели его труда, но зато как высок в достаточно обширном списке его сочинений процент того, что прошло проверку временем, осталось жить!

Сейчас мы с интересом ждем сценического воплощения недавней большой работы Караева — мюзикла «Неистовый гасконец». И от души желаем композитору новых свершений, претворения новых замыслов, здоровья и энергии для их осуществления. Я уверен, что Кара Караев обогатит нашу советскую музыку еще многими замечательными произведениями.

Кара Караев:

Только в работе человек выражает активное отношение к жизни

Кара Нараев беседует с корреспондентом редакции Л. Гениной

Л. Г. Если позволите, Кара Абульфазович, сначала — и не только по традиции — искренние поздравления. «Общежурнальное» и свое личное. Как Вы ощущаете — много это, 60 лет?

К. К. Для человека, для художника? Это зависит от того, сколько он сделал. Хорошо, когда чувствуешь, что можешь сделать еще больше... За поздравления — спасибо. У нас с Вами беседа на какую-то одну, определенную тему?

Л. Г. Наверно, нет: ведь все равно на практике самые разные творческие вопросы тесно смыкаются. Вот разрешите с ходу спросить: что Вас больше всего сейчас волнует?

К. К. Контакты со слушателем. Новые их формы.

Л. Г. То есть новые в искусстве, в самой музыке?

К. К. Нет, не только. Думаю, серьезнейших раздумий и действий требует вся система концертной и вообще музыкально-пропагандистской работы. Условно переходя на шаткий (в искусстве!) язык цифр, можно сказать, что миллионные богатства лежат под спудом, не доходят до слушателя.

Л. Г. Но — уж если в цифрах! — сотни премьер, фестивалей, конкурсов... Это ведь все новинки!

К. К. Это все праздники. Очень нужные, требующие огромных усилий ответственных людей, доставляющие большую радость, но — праздники. А я говорю о ежедневной жизни. Возьмите Прокофьева. Сколько раз его музыка, его личность предстают перед нами, скажем, с телеэкрана? Раз в неделю? Раз в месяц? Реже, гораздо реже.

Л. Г. А Глинка — чаще? Мусоргский — чаще? Бах — чаще

К. К. В том-то и дело. Вы знаете, я иногда просто чувствую громадную усталость от необходимости повторять это, но —

Л. Г.— но истину надо повторять до тех пор, пока есть люди, сомневающиеся в ней, так?

К. К. Да-да, это прекрасная восточная мудрость. Ганди, если не ошибаюсь?

Л. Г. Не ошибаетесь... Но как же Вы объясняете причину своей усталости? Вкусовыми пристрастиями отдельных работников музыкальной пропаганды?

К. К. Вкусовые пристрастия — это не причина. На вкусовые пристрастия имеют право все, это естественная человеческая черта. А вот на неправильное понимание своих задач и целей своего дела компетентные люди права не имеют. Я резко говорю?

Л. Г. Резко!

К. К. Иначе нельзя. Речь идет о воспитании тысяч и тысяч людей, а мы ведь знаем, что художественное воспитание неотделимо от нравственного и в конечном счете идеологического, идейного. XXV съезд партий очень серьезно и точно сформулировал эти мысли. В решения съезда надо вдумываться глубоко, и надо делать соответствующие выводы. Это не кратковременная политическая кампания, это наша жизнь.

Л. Г. Можно ли понять Вас так, что вопросы музыкальной пропаганды — наиважнейшие сегодня?

К. К. Да, в чем-то они не менее важны, чем, так сказать, сочинительские проблемы. Какое гигантское количество музыки, в том числе первоклассной, создано нашими композиторами за 60 лет Советской власти! И как все же мало и редко еще звучит! Два-три раза в концерте, два-три раза в эфире — и все! И это, увы, не худший вариант. Исключений же очень немного.

Л. Г. А между тем над решением этих проблем многие люди много работают! Разрабатываются специальные социологические анкеты для изучения эстетических вкусов слушательской аудитории, создаются новые радио- и телепередачи, расширяются гастрольно-концертные маршруты, совершенствуется принцип составления программ. Ведь все это — реальные дела филармоний, театров, центральных концертных организаций, соответствующих ведомств, учреждений культуры, наконец. Как великолепный результат можно назвать прошедший в ноябре прошлого, юбилейного года очередной Фестиваль советской музыки в Горьком, где звучали некоторые редко звучащие сочинения корифеев русской советской музыки — Глиэра, Шапорина, Шебалина, Мясковского, творения Прокофьева и Шостаковича. Фестиваль собрал огромную аудиторию и имел, конечно, колоссальное значение в художественной жизни Горького, да и не только его.

К. К. Я далек от мысли недооценивать подобные инициативы. Но вот Вы опять говорите — фестиваль, то есть определенное мероприятие, праздник. Между тем, если бы музыкальная пропаганда всегда велась продуманно, некоторые из произведений, исполненных в Горьком, не оказались бы полузабытыми, их не надо было бы возрождать к большой концертной жизни. И такое положение — не только в русской советской музыке. Каждой нашей республике есть чем гордиться, и задача заключается в том, чтобы донести художественное, музыкальное богатство до каждого человека. До каждого человека! Невольно вспоминаются мне сегодня мудрые слова Д. Д. Шостаковича: «Пора со всей серьезностью понять, что однократное исполнение произведения еще не есть пропаганда. Только тогда, когда советская музыка будет систематически звучать в филармониях, театрах, по радио и телевидению, она станет достоянием широких масс слушателей. Между тем в области музыкальной пропаганды до сих пор существует известный самотек. Обычно новые произведения звучат преимущественно в дни пленумов, смотров, декад» ¹.

С большим удовлетворением воспринимаем мы, деятели искусства, специальные решения нашей партии, направленные на развитие художественной пропаганды. Из документов такого рода назову постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему улучшению культурного обслуживания села». Как известно, и ЦК компартий союзных республик уделяют серьезнейшее внимание эстетическому воспитанию человеческой личности. Так, недавно на Бюро ЦК КП Азербайджана обсуждалось состояние музыкально-исполнительского искусства республики и в связи с этим проблемы музыкальной пропаганды. Все это очень нужные и важные дела. Ибо и колхознику, и городскому рабочему, и школьнику, и солдату нужна серьезная современная музыка, а не только эстрада, которой, по-моему, обкормили всех до отвала.

Л. Г. Вы не любите эстраду?

К. К. Как можно не любить хорошую эстраду? Но я считаю совершенно нетерпимым то привилегированное положение, в котором у нас находится область эстрадно-развлекательной музыки.

Л. Г. Привилегированное — в каком смысле?

К. К. Во всех! Пропаганда, исполнители, реклама, финансы, разного рода поощрения, награды и премии — все к ее услугам. Можно написать удачную или даже среднюю пес-

_________

¹ Д. Шостакович. За высокую партийность искусства. «Советская музыка», 1964, № 2, с. 4.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Кара Караев:

Только в работе человек выражает активное отношение к жизни

Содержание