нимающихся музыкальным воспитанием, нет подчас понимания конечной цели своей работы, или они понимают эту цель превратно.

В то же время на Конференции раздавались голоса делегатов западных стран, указывавших, что, как бы совершенно ни были поставлены в школе музыкальные занятия, в обществе имеются мощные силы, вольно или невольно противостоящие этой работе и способные свести на нет если и не все, то многое из того, что было достигнуто в стенах учебного заведения: «телевизионное поколение» XX века, для которого главным каналом связи с человеческим миром служит радио и голубой экран, испытывает сильнейшее воздействие этих средств общения. Характерно, что Дж. Ричи один из пунктов своего доклада сформулировал так: «Множе страны обладают радио и телевидением, системами, которые наносят ущерб деятельности и задачам педагогов-музыкантов. Найти подход к этой проблеме и разрешить ее в позитивном смысле — путем совместной и проникнутой друг к другу доверием работы — такова важнейшая дипломатическая задача музыкантов-педагогов в последней четверти XX века».

*

Работа Конференции проходила в сравнительно недавно отстроенном на берегу Женевского озера просторном и великолепном по своим акустическим качествам Доме Конгрессов. Здесь, на торжественном открытии, где музыка чередовалась с речами, собравшихся приветствовал почетный президент ISME Д. Кабалевский. Он отметил большой прогресс этой организации за последние десятилетия, который сказался не только а том, что возросло число стран, входящих в это международное общество, но и в том, что, во-первых, «деятельность ISME все больше сближается с жизненной практикой, с интересами школы, запросами учителей и учащихся» и, во-вторых, «проблемы музыкального творчества и исполнительства стали рассматриваться в более тесной связи с проблемами слушательской аудитории». Среди вопросов, выдвинутых самой жизнью, оратор назвал сближение педагогической теории с педагогической практикой. «Только та педагогика, — сказал он, — которая связана с жизнью, которая оказывает реальную помощь школе, школьному учителю, учащимся, — имеет право называться наукой и, тем более, искусством». Глава советской делегации напомнил, что по поводу некоторых музыкально-педагогических проблем в современном мире нет единства взглядов. В частности, это относится к сочетанию обучения и воспитания, к связи эстетического начала с началами идейным и этическим, к роли «двух полюсов современной музыкальной культуры, в крайних своих проявлениях оказывающихся за пределами истинного искусства — авангардизма и бит-музыки». Но разве принцилиальные, пусть даже острые, споры не способны до известной степени помочь преодолению этих трудностей и устранению некоторых разногласий во взглядах? Ход прошедших международных встреч показал, что Кабалевский прав в своих прогнозах.

В докладе автора этих строк «Советское общество и музыкально-эстетическое воспитание подрастающего поколения» было прежде всего отмечено, что хотя за годы существования нашего государства менялись, отвечая требованиям времени, содержание, структуры, формы и методы этого воспитания и шли широкие и жаркие дискуссии по общим и частным вопросам музыкально-педагогической теории и практики, коренные основы советской музыкально-педагогической системы оставались неизменными и находили постоянную поддержку со стороны нашего общества.

Забота о всеобщем музыкальном просвещении возложена нашим обществом на государство и стала государственной задачей. «Сочетание государственного руководства и общественной инициативы, — говорилось в докладе, — позволяет добиваться наилучших результатов, и нас радует, что музыканты-педагоги и музыкально-педагогические организации в разных странах современного мира приходят к убеждению, что только государство в содружестве с общественностью способно решить задачу всеобщего и непрерывного музыкального воспитания».

В последние годы нашим обществом (речь шла об общественных организациях, в первую очередь о Союзе композиторов, и об отдельных музыкальных деятелях) были разработаны и осуществлены при поддержке государства важные проекты в области музыкального просвещения молодого поколения и расширения кругозора музыкантов-педагогов. В докладе говорилось о трех начинаниях, которые, как казалось, в первую очередь заслуживали внимания международной музыкально-педагогической общественности. Это разработанная Кабалевским новаторская система занятий по музыке в общеобразовательной школе и возглавляемая им лаборатория; это интересный экспериментальный курс для старшеклассников «Мировая художественная культура», созданный ленинградским учителем истории Л. Предтеченской; это серия книг «Музыкальное воспитание в XX веке (по странам современного мира)», публикуемая издательством «Советский композитор» по инициативе советской секции ISME. Предпринятое многотомное издание будет, по нашему мнению, стимулировать исследования, аналитически сопоставляющие друг с другом различные пути музыкального воспитания в современном мире, а также способствовать, если можно так выразиться, открытому диалогу между различными национальными музыкально-педагогическими культурами, их взаимному пониманию и обогащению.

Два других доклада, прочитанных на Конференции советскими делегатами, затрагивали относительно более частные проблемы, но были богаты фактами, содержательны и представляли бесспорный интерес для зарубежных слушателей. М. Давиташвили рассказала о постановке музыкального дела в детских садах Грузии, а К. Степанцевич говорила о музыкальной самодеятельности (на примере Белоруссии) как форме музыкального воспитания.

*

В последние десятилетия музыка внеевропейских цивилизаций стала привлекать к себе все большее и большее внимание широких кругов музыкантов. Мы напали отдавать себе отчет в том, какой неоценимый вклад вносит эта музыка в мировую культуру. Теперь, когда техника позволила ознакомиться, пусть не всегда достаточно глубоко, с различными музыкальными цивилизациями, на международных конгрессах неизменно возникают дискуссии по тем или иным проблемам, связанным с национальным многообразием музыкального искусства.

К. Линдер, С. эль Махди, А. Даниелу и Р. Вернер в своих докладах останавливались на том, в какой мере и в какой форме сказывается или должно сказываться упомянутое многообразие на музыкальном воспитании и обучении. Как известно, многие годы ведутся споры о том, какой путь более плодотворен: путь тактичного и постепенного взаимообогащения и сближения разных музыкальных культур, или же путь их сознательного отказа от взаимообщения, путь национальной изоляции, оправдываемой тем, что разные музыкальные культуры якобы несовместимы друг с другом, а их взаимообмен губителен для национального начала. Однако жизнь и прежде всего опыт советского общества показали, что умное, бережное и постепенное взаимообогащение и взаимодействие европейской музыки с внеевропейской приносит великолепные творческие плоды. Напомним слова Шостаковича: «Мне кажется, сторонники «охранительных тенденций» по отношению к музыкальным культурам неевропейских народов как-то упускают из виду те реальности, те общепризнанные художественные ценности, которые были созданы и которые, я уверен, будут созданы в результате смелого творческого вмешательства композитора в стихию, для него поначалу чужую»⁶.

На Конференции ISME эти дискуссионные проблемы в открытой форме не подымались. Почти не касался их и А. Даниелу, доклад которого на VII Международном музыкальном конгрессе а Москве вызвал в свое время столь острые споры. Пожалуй, лишь в докладе Линдера прозвучали отголоски «охранительных тенденций»— правда, не столько в прямых формулировках, сколько в попутно высказанных соображениях и сопоставлениях.

Но прежде, чем на них остановиться, отметим, что в докладе Линдера было и немало верного. Нельзя не согласиться с его критикой музыкального «европоцентризма», хоть и оказавшегося несостоятельным, но по сей день не сдающего свои позиции. «Европоцентристские» тенденции сказываются и на музыкальном образовании, в частности, в том, что у многих представителей Азии и Африки, прошедших обучение в западноевропейских и американских учебных заведениях, возникает нигилистическое отношение к своей родной музыке. (На это обратил внимание представитель Туниса С. эль Махди). Справедливым было в его общей форма и другое положение К. Линдера: «Если мы спрашиваем... что означает музыкальное воспитание для общества, то на этот вопрос не существует никакого общего ответа. И он, вопрос этот, может быть поставлен в мировом масштабе, но ответ может быть дан только по регионам. Тут западноевропейские культурные круги должны быть осторожны и не предполагать, будто их проблемы музыкального воспитания — проблемы всего мира и будто музыкальное воспитание всюду занимает то же место, что и в Европе».

Однако Линдер вовсе обошел вниманием то позитивное, что дает и самой музыке и музыкальному воспитанию взаимопроникновение различных музыкальных и музыкально-педагогических культур. Больше того, оговорив, правда, известную условность своего сопоставления, он сравнил проникновение европейской музыки во внеевропейские страны с христианской миссионерской деятельностью прошлых времен, насильственно насаждавшей свою религию и искоренявшей чужую; консерватории в азиатских странах — с миссионерским центрами, а симфонические оркестры — с христианскими церковными общинами. Если бы речь шла об экспорте американского или западноевропейского коммерческого музыкального шлагера, то Линдер был би прав (с тем, впрочем, добавлением, что такого рода индустриальная продукция способна лишить национального своеобразия и европейское музыкальное искусство). Но ведь он говорил о европейской музыкальной культуре, о консерваториях, о симфонических оркестрах! И напрасно Линдер иронизирует по повода «романтических представлений о музыке как о языке, не знающем границ и объединяющем народы». В широком смысле «романтические представления» оказались верными, ибо в своих высших образцах музыка интернациональна. В силу этого и оказались возможными взаимопроникновение музыкальных культур, поиски и открытия не только различий между ними, но и общности. Стоит напомнить слова Шостаковича, рассказавшего на VII Международном музыкальном конгрессе — по материалам документального фильма— о том, какое «необыкновенное переживание, граничащее с потрясением», можно было прочесть на лицах людей из дикого индейского племени, проживающего в труднопроходимых местах в верховьях Амазонки, когда им был исполнен Скрипичный концерт Бетховена.

Многие участники конференции подчеркивали в своих выступлениях необходимость сотрудничества и обмена в области музыки, музыкального воспитания и музыкального образования между странами с разными музыкальными культурами. И в этой связи должен быть упомянут доклад Р. Вернера (США), выступившего от имени Комиссии ISME по подготовке музыкантов-педагогов. Исходя из того, что число преподавателей которые широко изучили бы различные музыкальные культуры и могли бы способствовать их содружеству и взаимопроникновению, весьма ограниченно, Вернер предложил в 1978 году на следующей конференции

_________

⁶ Д. Шостакович. Национальные традиции и закономерности их развития. В сб.: «Музыкальные культуры народов. Традиции и современность». М., 1973, с. 169.