Г. Шантырь

Снова в Закавказье: весна-76...

...Как быстро летит время. Кажется, совсем недавно в живописном, залитом ярким солнцем Тбилиси проходил фестиваль «Закавказская весна» 1975 года и по утрам на прессконференциях шли темпераментные споры о новых произведениях, о путях развития музыки Азербайджана, Армении, Грузии, о направленности творчества молодежи...

Прошел неполный год — и мы снова в Тбилиси, теперь уже на очередном пленуме Правления Союза композиторов Грузии, причем пленум посвяшен именно молодежи. И в этом можно усмотреть некую эстафету, дальнейшее развитие одного из важнейших вопросов, выдвинутых «Закавказской весной».

Два симфонических и три камерных концерта — не так уж широк, казалось бы, диапазон пленума. Не показаны оратории и кантаты, песни и эстрадная музыка, хотя эти жанры представлены в творчестве молодых. Но с другой стороны, концентрация внимания на симфонической и камерной музыке не случайна и оправданна: именно в этих жанрах ярче всего прослеживаются поиски стиля, индивидуального языка, заметнее и успехи и просчеты.

Радует усилившийся интерес молодых композиторов Грузии к камерной вокальной музыке. Работа над поэтическим словом, частое обращение к фольклорным текстам, поиски адекватной слову выразительной музыкальной интонации — все это неразрывно связано и со стремлением к национальной почвенности языка. На пленуме было показано немало вокальных циклов и в основном несомненные удачи. Циклы эти можно условно разделить по жанровым и стилевым признакам на две группы. Одна из них примыкает к так называемой «новой фольклорной волне» и характеризуется близостью к народной интонационной и ладово-гармонической основе, органично сочетающейся с использованием современных выразительных средств. Таковы стилистически связанные со сванским фольклором «Песни гор» Д. Шаверзашвили — небольшой цикл, отличающийся суровой чистотой и драматизмом музыки. Таковы и Шесть песен на народные тексты В. Чулухадзе, в которых преобладают светлые лирические настроения, бытовая жанровость В концерте, где было представлено творчество студентов Тбилисской консерватории имени В. Сараджишвили, мы услышали еще два вокальных цикла, которые можно отнести к этой же группе, — «Прибаутки» Р. Читаишвили и «Грузинские песни» М. Гагнидзе. Язык «Прибауток» заострен, характеристичен, в нем можно усмотреть любопытно претворенные влияния «петрушечного» Стравинского, а также развитие некоторых приемов, продемонстрированных в свое время в «Басне» Н. Габунии (напомним, что «Басня» тоже связана с музыкой Стравинского, в частности — с его «Байкой»).

В «Грузинских песнях» привлекает скупость и точность фортепианной фактуры, отсутствие в ней «лишних нот».

Интересно, что из четырех названных авторов трое (Л. Шаверзашвили, М. Гагнидзе и Р. Читаишвили) — ученики Д. Торадзе, В. Чу-

лухадзе — ученик Ш Мшвелидзе. Внимание к фольклору, пробужденное и поддержанное учителями, — явление очень отрадное, заслуживающее всяческой поддержки. Настораживает, однако, некоторое стилевое сходство, присущее сочинениям, о которых идет речь. Хочется думать, что в дальнейшем молодые композиторы, оставаясь верными национальным принципам мышления, сумеют ярче проявлять свои индивидуальные, неповторимые черты.

К другой группе относятся вокальные циклы, в которых национальная почвенность воспринимается более опосредованно, а на первый план выступают черты чистой и тонкой камерности.

Если вокальные циклы «первой группы» связаны, как правило, с народными текстами, то литературная основа циклов «второй группы» — лирика современных поэтов или поэтовклассиков. Акварельность, хрупкость, ювелирная нюансировка отличают обаятельную музыку «Пяти юношеских порывов» Г. Сихарулидзе на стихи М. Геловани; эмоциональная напряженность, контрастность частей, лирикодраматическая взволнованность — семичастный цикл «После разлуки» А. Шанидзе на стихи Т. Гранели. Из «Четырех стихотворений И. Чавчавадзе» М. Одзели, написанных для голоса, камерного оркестра и клавесина (к сожалению, сочинение исполнялось с сопровождением фортепиано), наиболее выразительной показалась последняя часть — «Молитва»; мелодия ее выдержана в духе древних песнопений, сопровождение — прозрачное и скупое; интонационный склад других частей цикла представляется несколько нивелированным, обезличенным.

На пленуме прозвучало три струнных квартета. Пожалуй, наибольшее впечатление произвел трехчастный Квартет Т. Шавлохашвили — сочинение глубокое и серьезное, продуманное и лаконичное по форме, отточенное по фактуре; особенно хороша вторая часть с яркой мелодикой, осмысленной линией каждого инструмента. Привлек и Квартет Д. Кечакмадзе, основанный на контрастном сопоставлении двух образно-стилевых пластов — углубленнолирического и напряженно-драматического. Весь квартет пронизывает лейтмотивная скорбная интонация нисходящей секунды; заметим тут же, что постепенно повторение ее становится навязчивым, музыка из-за этого к концу сочинения кажется однообразной и затянутой.

Второй квартет Р. Кажилоти посвящен памяти Д. Д. Шостаковича. Это — одночастное произведение, форма которого приближается к вариационной. Композитор поставил перед собой задачу чрезвычайно трудную: почти весь квартет, длящийся не менее двадцати минут, выдержан в медленном темпе, «интонационный мир» сочинения основан на нескольких коротких интонациях, базирующихся на интервалах терции и секунды и их обращениях. Музыка поначалу захватывает выразительностью, искренностью переживания, однако спустя семь-восемь минут возникает возрастающее ощущение «длиннот», крайнего однообразия — в замысле автора, в формообразовании налицо драматургический просчет.

Большой интерес и острую дискуссию вызвало новое произведение И. Барданашвили — одночастная, но весьма развернутая по форме Поэма-диалог для виолончели, фортепиано, четырех валторн и гитары. В изданных к пленуму аннотациях пересказана программа сочинения, но, пожалуй, она несколько схематизирует, упрощает содержание музыки, направляет. восприятие слушателя по пути внешней сюжетности.

В некоторых чертах стиля Поэмы, прежде всего в ее художественной концепции, в принципах мелодического развития, острой экспрессивности, ярких тембровых контрастах, есть нечто родственное Малеру. Вместе с тем И. Барданашвили — композитор самобытного таланта. Композитору есть что сказать слушателю; в Поэме трактуется извечная тема борьбы добра и зла. Носитель тонкой и глубокой человечности здесь теплый и мягкий тембр солирующей виолончели, другим инструментам тоже поручены определенные драматургические функции. Кстати, перечень использованных здесь инструментов и тембров в заголовке Поэмы дан не полностью: автор (он же и один из исполнителей) применяет в разных эпизодах резкое звучание мундштука трубы, милицейский свисток, «приготовленный» рояль, а в финале мы слышим тихо напевающий человеческий голос (поет тоже сам автор). Именно эти дополнительные краски, как и взрывающиеся в кульминационных эпизодах возгласы и кластерные «вопли» валторн, вызывают подчас некоторое возражение; думается, композитор прибегает здесь к сомнительным по художественной ценности приемам внешней иллюстративности. К счастью, такое впечатление в большой мере искупается проникновенной и чистой музыкой финала, где в тихом звучании сливаются тембры виолончели, гитары и человеческого голоса.

Среди других камерных сочинений выделяются Фортепианная соната Э Ломдаридзе, в которой концертная виртуозность сочетается со стремлением автора к ладовой и ритмической остроте, а также Фортепианная соната студентки Р. Хоравы (класс А. Мачавариани),

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Шантырь

Снова в Закавказье: весна-76...

Содержание