криминации негритянского населения, против реакционной политики, определяемой интересами военно-промышленного комплекса. Характерным фактором в движении американской молодежи, утратившей веру в моральные традиции старшего поколения, стала тяга к религиозным мотивам, очищенным от догм официальной церкви, к так называемой «христианской революции» через некое «братство во Христе». Это движение принесло свои плоды и в музыкальном театре. Напомним о небывалом успехе поп-оперы Эндрю Ллойда Вебера и Тима Райса «Иисус Христос — суперзвезда». Немало шума наделала появившаяся вскоре другая поп-опера — «Евангелие» Стифена Шварца, в которой главным действующим лицом стал тот же Иисус Христос. Текст ее содержит прямые цитаты из Евангелия, перемешанные с современными бытовыми сценками и лихими куплетами под чечетку.

По-своему подошел к этой тематике Бернстайн, написавший большую «Мессу» по заказу нового Центра искусств имени Джона Кеннеди в Вашингтоне для торжественного открытия этого учреждения 8 сентября 1971 года. Композитор сам сочинил и либретто, задумав этот гала-спектакль как «театральную пьесу для певцов, актеров и танцовщиков». Он не пожалел сил и фантазии для создания занимательного зрелища, насыщенного аттракционами бродвейского шоу, использовав самые разнообразные средства. Традиционные для римско-католической мессы хоровые молитвы на латинском языке перемежаются с вокальными номерами в духе поп-музыки и песенками в сопровождении джаза, с игрой духового оркестра на сцене и симфонического оркестра в оркестровой яме; в партитуру введены электронные инструменты, два органа (обычного и «рок-органа»). Среди участников спектакля певцы-солисты, хор мальчиков, большая группа танцоров. Пьеса идет около двух часов без перерыва. Судя по откликам американской печати, она получилась необычайно красочной и вызвала любопытство аудитории, чему немало способствуют неожиданные сопоставления благочестивой литургической псалмодии с разнузданными движениями полуодетых «гёрлз», сложных по языку многоголосных ансамблей и простеньких уличных песенок в стиле «рок». В рецензиях на премьеру можно встретить попытки определить ее жанр. Кое-кто был склонен причислить «Мессу» к особому типу мюзикла, другие называли ее музыкальной комедией на литургической основе, третьи «ужасающей мешаниной», «эклектической стряпней». Однако во всех откликах мы встречаем признание спектакля занимательным и блестящим театральным зрелищем.

Согласно замыслу автора, в концертном зале размещены четыре громкоговорителя, передающих по ходу действия в квадрофоническом звучании заранее записанные сольные и хоровые фрагменты на тексты католических молитв. Вначале звучит «Kyrie» в исполнении альта, тенора и баритона в сопровождении ударных инструментов. Все голоса записаны в разных тональностях и ритмах.

Перед закрытым занавесом появляется парень с гитарой, одетый в обычный наряд хиппи — джинсы и рваный свитер. Смолкают громкоговорители. Парень берет на гитаре соль-мажорный аккорд и запевает «Простую песню» во славу Всевышнего, «который любит все простое». Перед аудиторией проходят картины безмятежного покоя и мира. Хор мальчиков встречает парня с гитарой радостными песнями. Парень оказывается Священнослужителем — центральной фигурой спектакля, напоминающей образ Христа. По словам Бернстайна, это «собирательный образ, выражающий все лучшее, что заложено в каждом из нас. Он несет в себе символ надежды и веры в добро, помогающий людям жить».

...Звучат записанные на пленку многоголосные песнопения, на фоне которых происходит торжественное облачение Священнослужителя в церковные одежды. Традиционные латинские тексты порой приобретают «джазовый» оттенок, порой на смену им приходят веселые уличные марши, переходящие в массовый пляс. Выбор выразительных средств широк — от сложных политональных наложений голосов в вокальных номерах до простейших куплетов, от яростных диссонантных оркестровых «взрывов» до строго тональных девятиголосных канонов в «Dominus vobiscum».

В противоположность молитвенной благостности традиционных латинских текстов мессы, английский, вернее, американский язык участников этого действа далек от литературных стандартов. Написанные самим Бернстайном и его другом Стифеном Шварцем (автором рок-оперы «Евангелие»), тексты нередко сдобрены грубыми уличными выражениями. Молитвы сменяются проповедями Священнослужителя; в благочестие хоралов врываются лихие пляски и звонкие джазовые интерлюдии. Переломный момент наступает, когда после прозвучавшего в записи хора «Credo» («Верую»), мужской хор на сцене запевает «Non credo» («Не верую»),..

Священнослужитель еще пытается утверждать евангельские заветы, напевая молитву «Отче наш», аккомпанируя себе одним паль-

цем на рояле. Следует его ария, полная сомнений и мрачных предчувствий. Взобравшись на алтарь, Священнослужитель срывает с себя облачение, разбивает символ веры — потир и дароносицу. На сцене замешательство. Хор запевает молитву «Dona nobis расеm», объединяющую всю массу людей на сцене. Все оркестры, ансамбли, оба органа импровизируют на максимальных децибелах, к общему шуму присоединяются четыре громкоговорителя. «Месса» заканчивается сценой безумия Священнослужителя, его бессвязным речитативом, в котором слышатся латинские слова и обрывки английских фраз. Хор ведет торжественную «Хвалу».

Апофеоз. Все участники спектакля обнимаются. Мальчики из хора спускаются в зал и протягивают руки людям, сидящим близ сцены...

Так завершается это, не очень ясное по своей идейной направленности произведение, вызывающее самые противоречивые толкования. В одном критика единодушна: Леонарду Бернстайну и его сотрудникам удалось организовать занимательное и оригинальное зрелище, сказать свое слово в сфере массового искусства. Это дает основание ожидать от композитора немало нового, изобретательного, неожиданного.

Из работ молодых музыковедов

Р. Куницкая

Оперный стиль Дебюсси

Появившаяся на грани двух столетий опера Дебюсси «Пеллеас и Мелизанда» стала знаменем музыкального импрессионизма, но, по существу, так и осталась единственным последовательным и законченным его воплощением в сфере оперного театра. Как никакое иное произведение этого жанра, «Пеллеас» может свидетельствовать о противоречивых художественных тенденциях французской музыки той эпохи.

В нем, с одной стороны, дан ряд кристально чистых романтических настроений, во всей глубине и богатстве их оттенков. В этом смысле «Пеллеас» — последняя романтическая опера XIX столетия. С другой стороны, в нем обнаруживаются предпосылки новых художественно-стилистических идей, неведомых искусству классицизма и романтизма, но в высшей степени присущих некоторым характерным направлениям в западной музыке XX века: объективный исследовательский дух, желание преодолеть открытую эмоциональную выразительность. Мощная власть традиций уходящего века и отстраненно-рациональное отношение к ним — вот чем определяется художественное своеобразие партитуры Дебюсси.

В творческом наследии композитора «Пеллеас» занимает центральное место. Первый оперный замысел композитора, единственный, осуществленный им до конца, он в наибольшей степени отразил проблемы творческого роста художника и, таким образом, может рассматриваться как большая лаборатория, где происходила кристаллизация образных и драматургических элементов будущих симфонических и фортепианных произведений. Почти все смелые искания предоперного периода предвосхищают образный язык «Пеллеаса»; произведения, написанные вместе с ним или после его окончания, свидетельствуют уже о зрелом мастерстве. Во время сочинения оперы была завершена работа над прелюдом «Послеполуденный отдых фавна», возникла и осуществилась идея «Ноктюрнов». Работа над «Пеллеасом» натолкнула Дебюсси на создание симфонических эскизов «Море». Итак, влияние оперы на последующее творчество можно назвать всепоглощающим, идеи ее питали художественное воображение композитора вплоть до начала 10-х годов XX столетия, когда были написаны две тетради фортепианных прелюдий и балет «Игры».

*

«Пеллеас», поставленный в 1902 году в театре Комической оперы, ознаменовал, как известно, начало новой эпохи французской музыки. С этого времени культ Дебюсси сменяет существовавший здесь ранее культ Вагнера, с этого времени музыкальный импрессионизм получает официальное признание.

«Пеллеас» представлялся современникам явлением уникальным: символистская атмосфера музыкального действия, утонченность звуковых красок производили удивительное, ни с чем не сравнимое впечатление. Оперу Дебюсси противопоставляли операм Вагнера, видя в ней возрождение подлинно национальных традиций, подавленных «германизмами» творца «Нибелунгов», «Тристана», «Мейстерзингеров».

Однако на самом деле «Пеллеас» не только не антагонистичен творчеству немецкого композитора, но в большой мере вырос на почве именно французского

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Из работ молодых музыковедов

Р. Куницкая

Оперный стиль Дебюсси

*

Содержание