Выпуск № 9 (454) | 1976 - страница 41

Это и характеризует индивидуальность в национальном плане. Можно привести и другие имена со сходной творческой установкой.

Если мы с данной точки зрения подойдем к оценке произведений современности, это будет более целесообразно, чем, например, высчитывать, сколько процентов в партитуре так называемой «современной технологии» и сколько — национальных элементов.

Новаторство, на мой взгляд, явление весьма редкое, и искать его в каждом новом произведении, у каждого автора нелепо. Новаторство есть нечто такое, что заставляет менять обычный взгляд на вещи, погружаться в иной мир их восприятия. Однако едва ли не каждый сочиняющий сегодня музыку стремится к тому, чтобы в ней непременно наличествовало что-то из ряда вон выходящее. Такое стремление стало обязательным даже для посредственного автора; никакого новаторства его творчество, разумеется, не содержит. Напротив, умозрительные выдумки, схожие технические эксперименты превратились в стандартное явление, штамп, уничтожающий признаки всякой индивидуальности.

В современной грузинской музыке можно наблюдать подобного рода тенденции, особенно у молодежи. При этом хорошим тоном считается какая-либо «национальная приправа», скажем народный ритм (предположим, ритм криманчули). Содействует ли эта «приправа» национальной определенности? Абсолютно нет. Я называю такую тенденцию спекуляцией и считаю, что ее надо осуждать.

Сами же композиторы, пишущие «из ряда вон выходящую» музыку, это же — не сочтите за резкость — «армия болванчиков», вооруженных определенными средствами! Произведения их, в сущности, одинаковы! Такая музыка в будущем, уверен, никому не нужна будет, и вообще получатся из этих людей композиторы или нет, еще не известно.

Многое зависит, конечно, от процесса обучения и воспитания художника. Один раз надо попробовать сделать, скажем, такую вещь: дать всем студентам задание написать марш для духового оркестра. Я уверен, что хороший, «задористый» марш сочинят один-два студента, а остальные не смогут, в лучшем случае напишут посредственную пьесу. Короче говоря, редко можно почувствовать какое-то истинно свежее «зерно» в сочинениях молодых.

Что касается ощутимых и легко распознаваемых влияний больших мастеров, то в таких случаях не надо торопиться с «приговорами»: молодой человек не может никого не любить. Надо дать ему время найти себя, а там видно будет. И когда на унылом однообразном фоне появляется настоящее дарование, это сразу же ощущается. Те же средства иначе использованы, переосмыслены. Независимо от того, нравится мне это или не нравится, я, как музыкант, обязан относиться к каждому явлению беспристрастно, я, как мастер, должен определить художественную ценность сочинения.

Мы знаем такие примеры в истории музыки. Чайковский говорил, что преклоняется перед Бетховеном, но не любит его, тогда как Моцарт был ему ближе по духу. Если мне что-либо не нравится, то это отнюдь не значит, что такую музыку не должно писать. Например, творчество Г. Канчели мне не по душе, ибо я человек другого склада, но разве можно отрицать, что Канчели — настоящая индивидуальность.

Бывают и другие ситуации. Скажем, я давно знаю такого-то человека, знаю его по таким-то определенным признакам. Если я встречаю его на улице, то сразу узнаю по физиономии. И вдруг через некоторое время я перестаю его узнавать: он переоделся и так загримировался, что его не узнать. Хорошо ли это? Я думаю, что меняться и «расширяться», конечно, нужно, но при этом нельзя утрачивать то, что составляет суть авторской личности (если она имеется, конечно). Вот Шуберт писал же и «легкую» и «серьезную» музыку, но его почерк всегда легко распознать с первых тактов... Нельзя сегодня быть одним, завтра — другим, а послезавтра — третьим, потому что этого требует некая мода. Против такой позиции я неизменно буду выступать, ибо убежден, что индивидуальность композитора должна формироваться с самых молодых лет.

Разрешите привести конкретный пример: Р. Габичвадзе. Он написал когда-то песни, которые снискали ему популярность, потом квартет, оперу, музыку которой я и сейчас слышу... Все это — Габичвадзе. А вот сейчас я не всегда чувствую, где Габичвадзе, а где нет. Так, в начале одной из симфоний идет хорал в церковном плане, сделан он здорово, со вкусом. Затем следует музыка совершенно другого типа, написанная вроде бы уже и не этим автором. Я понимаю, что здесь задача другая, но все-таки один художник должен ощущаться во всех частях целого: и там, где он говорит о старом, и там, где говорит о новом...

Я бывал в Индии. Слышал там очень много музыки, познакомился с такими виртуозами, которые прекрасно импровизируют тут же на мес-

те. И получается настоящая своеобразная композиция, хотя играют они только на ударных инструментах. Такие вещи могут оказаться очень поучительными и для нашего искусства. Аналогичные явления встречаются в разных национальных культурах, и стоит осмыслить их природу. На мой взгляд, нам не хватает иногда вот такого органичного, естественного переживания в искусстве. Оно способствует выявлению истинно индивидуального в народном, а каждую истинную индивидуальность надо всячески поддерживать, стараясь уберечь от наносных влияний.

На этом я пока закончу. Сама идея беседы-встречи в СК Грузии с руководством журнала «Советская музыка» кажется мне весьма перспективной и своевременной: пожелаю ее участникам плодотворного обмена мнениями.

*

Р. Габичвадзе

Сразу хочу ответить. Я абсолютно согласен с Андреем Мелитоновичем в том пункте, что вопрос о новаторстве и традициях — очень сложный вопрос. Нет таких весов, чтобы измерить, где новаторство и где традиции. Одно ясно, что этот вопрос, как один из актуальнейших для наших композиторов, волнует всех. И каждый решает его по-своему.

Хочу предостеречь от поспешных выводов и оценок в суждениях о новаторстве и традициях. Иногда проходит какое-то время, прежде чем становится ясно, кто был новатором, а кто традиционалистом, где новаторство и где лженоваторство. Говоря иначе, время играет огромную роль — время и талант, конечно. Возьмем, например, деятельность Прокофьева, Стравинского, Шостаковича. Новаторство даже таких великих мастеров XX столетия не так быстро оценивалось по заслугам, не так скоро получало достойную оценку.

Что касается грузинской музыкальной культуры, то среди некоторых ее представителей бытует мнение: если тот или иной автор применяет новейшие средства, то это будто бы обязательно лженоваторство, нивелировка национального начала и т. п. Такое творчество принимается в штыки. Я согласен, что когда подобные средства применяются механически, без координации с содержательной стороной музыки, без серьезной мысли, то перед нами, безусловно, лженоваторство, просто голая технология. Кстати, что касается серийности, я не знаю ни одного грузинского композитора, который применял бы ее в чистом виде. Встречаются и элементы додекафонии, и признаки пуантилизма, сонорности, но чтоб кто-то занимался додекафонией отвлеченно, без связи с идейным содержанием сочинения, — такого у нас нет. А скажите, если композитор основывается лишь на народном материале, ни в чем не выявляя своего отношения к нему, обращаясь с ним совершенно пассивно, — разве это хорошо? Разве это творческое отношение к традиции?

Вы знаете, что грузинская народная песня очень богата, необыкновенно строга по форме, мелодически чрезвычайно современна. Встречаются — вам это известно — в ней такие сочетания, которые вполне могли бы лечь в основу созданного сегодня сочинения. Вот, допустим, народная песня «Сисатура». Кажется, что она начинается ходом ре-си, на самом деле не так: там само ре — это не ре, не ре-диез и не ре-бемоль. Таким образом, выявление нетемперированных возможностей фольклорного источника таит в себе огромный потенциал для новаторства, для подлинного эксперимента.

Также известно, что народность, о которой говорил Андрей Мелитонович, в некоторых сочинениях не «плавает на поверхности», а как бы глубоко запрятана. Поэтому не нужно спешить с их оценками. Народность проявляется не только там, где легко уловить ее признаки, она отражается и через темперамент творца, через ритмику, гармонический план произведения и т. д. Хотелось бы, чтобы все мы не забывали об этом.

*

О. Тактакишвили

Союз композиторов Грузии — активная организация, располагающая яркими творческими индивидуальностями. Не все равномерно удачно в ее большой работе, главной целью которой по-прежнему остается создание глубоко содержательных произведений, проникнутых духом служения народу.

Не все усилия совпадают с этим направлением. Обратимся к аналогии. На свете немало музыкантов-исполнителей, от природы наделенных большими, чисто виртуозными способностями и уделяющих в своей деятельности наибольшее внимание именно этой стороне.

Немало и композиторов, чрезвычайно увлекающихся новациями в ремесле, которые к тому же легко им даются в силу их общей музыкальной одаренности.

Те и другие, отвлекаясь таким образом от попытки постижения глубинных и сокровенных сторон творчества, много теряют в главном — в содержательности. Прибавим, что мысль о том, что в художественном труде необходима гармония, одинаково подразуме-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Р. Габичвадзе

*

О. Тактакишвили

Содержание