Выпуск № 6 (451) | 1976 - страница 50

71. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

[Петербург,] 26 декабря 1906.

Кирики, кирикуку!
Веду нотную строку.

Дорогой Владимир Иванович!
сочинил сны и нуждаюсь в двух строчках для непосредственного перехода к шахматному сну <…> Пожалуйста, сочините!

Поздравляю с праздником. Побывали бы.

Ваш Н. Р.-К.

72. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

[Петербург,] 29 декабря 1906.

Сейчас довел набросок I-го действия до конца. А все благодаря Вам.

Н. Р.-К. <…>

73. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

[Петербург,] 16 янв[аря] 1907.

Дорогой Владимир Иванович,

очень хотелось бы иметь стихи для выходящего перед публикой в конце вступленья Звездочета (по возможности краткие). Начало II действия тоже желательно.

Ваш Н. Р.-К.

«Китеж» раньше 2-го февр[аля] не пойдет¹.

74. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

[Петербург,] 8 апреля 1907.

Ци-ри-ци, ци-ри-цу-цу!
Не могу придти к концу <…>

Ваш Н. Р.-К.

75. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Любенск, 13 июня 1907.

Дорогой Владимир Иванович,

не согласитесь ли в начале III действия сделать прибавку стихов в 8-мь? Хорошо было бы до выхода Ключницы дать народу несколько фраз разговора между собою такого именно содержания: «Петушок-то золотой на спице словно жар горит при солнышке», «Как жар горит — столицу сторожит», «Так-то так, а вот с востока лезет черная туча: не предвещает ли чего худого?» и т. п. Мне хотелось бы, чтобы мотивы, заданные Вами для музыкального описания, были не только в сценариуме, что будет малопонятно, а и в разговоре народа. Сделайте и пришлите.

Ваш Н. Р.-Корсаков.

76. В. И. Бельский — Н. А. Римскому-Корсакову

[Павловск,] 20 июня 1907.

Дорогой Николай Андреевич!

Наконец-то я осилил заданную Вами в последнем письме задачу и могу Вам отвечать.

Должен Вам сознаться, что мне очень не хотелось этого делать: мне хотелось, чтобы народ оставался «лицом», а не только рамкой для других лиц, в которую, конечно, безо всякого вреда можно было бы вставить описание происходящего на сцене. Необходимости доложить об этом публике со сцены я тоже не видел: в программной музыке, какая могла быть тут, слова прочитываются самим слушателем, а не говорятся с эстрады. Например, никто не станет требовать, чтобы в первой части «Антара» был приписан голос со словами: «Прекрасна Шимская пустыня», «Газель бежит» и проч. Но «Ваша прихоть, Ваш приказ мне закон на каждый раз»¹, я примирился с этим <…>

Я забыл при свидании сообщить Вам стихи для протяжной песни Царицы, взамен написанных, слишком русских.

Вот они (на мотив из «1001 ночи»):

«Ах, увянет скоро младость,
Унесет с собою радость!
Смертный, беглый час лови,
Каждый миг отдай любви…»

Как уладить слова в третьей песне, я тоже придумал.

Очень обидно, что в письме Вашем Вы ни слова не упомянули о ходе Вашего сочинения. Как угодно, я буду ждать теперь ответа с известиями о писомой опере, о теперешнем состоянии работ и, в виде лакомства, указания на какие-нибудь подробности музыкального замысла.

Довольны ли Вы новой дачей?² <…>

77. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Любенск, 23 июня 1907.

Дорогой!

Спасибо Вам за стихи, как всегда — прекрасные. Не понимаю только, почему сочинение их доставило Вам огорчение и почему последствием этих стихов народ перестает быть «лицом» и становится «рамкой». Мне кажется, что народ, толкующий между собой о петушке и туче до прихода Ключницы, еще более «действующее лицо», а не «рамка», каковою он становится в сцене с Ключницей, выдвигающейся на первое место. Рассуждение же Ваше о том, что, если в «Антаре» нет надобности в объясняющем голосе и тексте, то таковой не нужен и в опере при описательной музыке, — не нахожу правильным. В опере все должно быть выражено в тексте или движениях действующих лиц, а одни декоративные данные годны для описательной музыки только тогда, когда сцена пуста. Как хорошо, что в IV д[ействии] «Китежа» все декоративные явления упоминаются и в тексте; так желательно сделать и здесь. В начале II действия это даже и сделано, к моей великой радости.

Еще к Вам просьба (не рассердитесь только): текст свадебной песни «Сестры, кто хромает рядом» слишком короток, несмотря на возможность повторений; оч[ень] прошу Вас прибавить еще 8 стихов.

Вот Вам отчет о моих работах. По приезде сюда, я инструментовал начерно начало II д[ействия] до привета солнцу включительно (последний сделал на все стихи без пропуска); обдумывал разный материал для III действия, покамест в отрывках и намеках, а в последние дни сочинил вчерне пляску Додона (в 3-х различных ритмах и темпах) и последующее за ней излияние его чувств, а также много вариаций для шествия и свадебной песни. Надеюсь, что промежуток между балладой и пляской тоже скоро будет готов, а равно и конец II действия. Под конец пляски Додон падает, — это очень хорошо и смешно; но не будет ли однообразия в том, что в III действии ему придется снова упасть, хотя бы и мертвым?

В Любенск мы все влюблены <…>

Ваш Н. Р.-К.

78. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Любенск, 28 июня 1907.

Ци-ри-ци, ци-ри, цу-цу! — Второй акт пришел к концу, — (Конечно, вчерне).
Земляника, жасмины, пионы!..

Н. Р.-К.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание