Выпуск № 6 (451) | 1976 - страница 38

чески у каждого певца — красивый, оперный по масштабам голос, позволяющий в той или иной степени претендовать на звание солиста. Каждый певец капеллы может и должен быть готов петь solo. Так оно, в общем, и есть — к примеру, только за месяц поездки по Уралу (осень 1975 года) из 65 певцов солировали 32! Здесь и небольшие soli в хоровых миниатюрах Равеля, Чеснокова, А. Новикова, и сложнейшие сольные эпизоды в одном из концертов Бортнянского, и сольные партии в Реквиемах Моцарта и Верди, в ораториальной сюите С. Слонимского «Виринея».

Исполнять как можно больше хорошей музыки самых разных эпох, школ и направлений — такова репертуарная политика, которую проводит Чернушенко. Действительно, уже в этом сезоне были спеты новые программы русской музыки (из произведений Бортнянского, Архангельского, Рахманинова, Викт. Калинникова, Чеснокова, Сахновского); немецкие мадригалы, хоры Шумана, Брукнера, Равеля, Бриттена; сочинения советских композиторов — Г. Свиридова, Р. Щедрина, А. Новикова, С. Слонимского, К. Сорокина; обработки народных песен. Кроме того, в этом сезоне прозвучали оратория Гайдна «Времена года», Большая месса Моцарта, Хоровые поэмы Шостаковича, оратории «Слово о полку Игореве» Л. Пригожина и «Волжский сказ» Н. Шахматова. Капелла участвовала в концертном исполнении оперы современного композитора Даллапикколы «Узник». (Ее постановка была осуществлена в январе этого года в Ленинграде известным французским дирижером Ш. Брюком.)

Чтобы понять, когда и как можно было все это подготовить, нужно побывать на репетициях капеллы.

Первое, на что обращаешь внимание, — квартетная посадка хора (у нас в стране в профессиональных хорах она не принята). Сразу же становится понятным преимущество в данном случае именно такого, а не иного размещения певцов; здесь каждый отвечает сам за себя, здесь не может быть «лидеров» и «иждивенцев».

Репетиции дирижера с хором, как известно, во многом принципиально отличаются от репетиций с оркестром. «Инструмент» певца капризен и не имеет к тому же фиксированной интонации. Да и сами певцы, как правило, по уровню музыкальной подготовки, по развитию навыков чтения с листа заметно уступают, к сожалению, музыкантам-инструменталистам. Поэтому в хоре часто по многу раз приходится повторять один небольшой эпизод (то не те ноты, то нечисто вокально, то не выполняются нюансы и т. д.). Чтобы этих повторений было меньше, нужно найти «корень зла», увидеть из-за чего (или из-за кого) тот или иной эпизод не получается, каким способом быстрее все наладить.

Искусством найти самое трудное и самое важное, умением предельно четко и лаконично объяснить и показать жестом или голосом Чернушенко владеет, на мой взгляд, прекрасно. Он всегда чрезвычайно конкретен, на его репетициях всегда точно знаешь, чего он хочет и что нужно сделать, чтобы получилось все как надо.

Первый час репетиции почти весь отдается упражнениям. Их цель — мобилизовать слух певцов, найти верный вокальный тон. Упражнения поются в основном в унисон, негромко. Построены они, как правило, на различных сочетаниях тонов и полутонов, а также на движении по четвертитонам. (Когда слышишь, как участники хора вместе двигаются по четвертитонам или в унисон исполняют медленное glissando на кварту, — это впечатляет…)

И только после того, как Чернушенко находит, что капелла «настроена», — начинается разучивание новых сочинений или работа над уже известными. Незнакомые мелодии «впеваются» вполголоса, потом идут работа над текстом, над его верным и четким произнесением (кстати, капелла поет все на языке оригинала), поиски тембровой выразительности, верных нюансов. В ходе репетиции становится ясна неизбежность простой и общеизвестной истины — как важно вовремя уметь пользоваться временем!

И наконец наступает день концерта.

…Звук рождается очень естественно, почти незаметно. От едва слышного рр до громоподобного ff он наполняет весь зал, слышится в каждом его уголке…

Сегодняшнюю Ленинградскую капеллу по звучанию не спутаешь ни с каким другим хором. Здесь тембровая определенность каждой партии сочетается с тембровым разнообразием каждого из голосов ее составляющих. (Чернушенко добивается ансамбля в партиях, не пытаясь нивелировать тембровые особенности певцов, а умело их используя.)

На концерте еще раз убеждаешься в целесообразности для данного коллектива квартетной расстановки хора. В каждом квартете подбираются родственные по тембрам голоса. Это создает особый акустический эффект. Кроме того, подобная расстановка освобождает хормейстера от необходимости показывать вступление каждой партии, а значит, больше времени и внимания можно уделять собственно музыке, ее интерпретации.

Концерты капеллы, как сольные, так и с участием симфонического оркестра, Чернушенко чаще всего проводит сам (по образованию он еще и оркестровый дирижер). В его дирижировании та же простота и конкретность, что и в его речи. Нет никакой нарочитой артистичности, рассчитанной на публику, нет виртуозных технических приемов — все рационально и вместе с тем очень выразительно. То же слышно и в пении капеллы — все очень выразительно и одновременно все просто, оправданно.

После каждого выступления, на следующий день, — обстоятельный разбор спетой программы. Деловой, подробнейший, откровенный и порой беспощадный.

Мне довелось одну и ту же программу послушать дважды: в сентябре, на открытии сезона в Ленинграде, и примерно через месяц в Свердловске — во время гастролей. Сложная и разнообразная а сарреll’ная программа, в которой — сочинения Баха, Брукнера, Бриттена, Равеля, Танеева, Рахманинова, Чеснокова, Сахновского, Р. Щедрина, А. Новикова, В. Сорокина. В Ленинграде — свой дом, свои зрители, торжественность открытия сезона; в Свердловске — выступление после трудных переездов, непривычные условия, простуды, одолевшие певцов. Но тем не менее во второй раз программа была исполнена еще ярче, интереснее!

Один из певцов капеллы сказал так: «Знаете, иду на работу — радуюсь, всегда жду нового для себя, интересного. И никогда не обманываюсь. У нас один день не похож на другой. В нем всегда есть что-то особенное».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание