А. Гусев

НА ПОРОГЕ ЗРЕЛОСТИ

Летом 1973 года автор этой статьи присутствовал на спектакле «Аида» в Софийской народной опере. Новая постановка, участие в ней известных певцов привлекли пристальное внимание публики и вызвали большой интерес. Партию Аиды исполняла победительница Международного конкурса молодых оперных певцов 1969 года, уже получившая широкую известность Гена Димитрова, Рамфиса — обладатель Большого приза конкурса 1967 года Димитр Петков, Амнерис — восходящая «звезда» X. Ангелакова. С особым интересом ожидалось выступление в партии Радамеса молодого советского певца Владислава Пьявко.

Партия Радамеса известна своей трудностью. Очень часто постановки «Аиды» оказываются неосуществленными из-за отсутствия исполнителя теноровой партии. И если появляется тенор, уверенно справляющийся со всеми тридцатью с лишним си-бемолями, то ему многое прощается: и несценическая внешность, и вялый темперамент, и полное отсутствие актерских способностей.

Но открылся занавес, и на залитую светом площадь перед дворцом фараона вышел стройный великолепно сложенный молодой египетский воин. Он запел, и могучий голос легко преодолел трудную акустику зала. Как говорится, явился он, и всем стало ясно, что это — герой. Мне неоднократно приходилось слушать Пьявко в московском спектакле, но, пожалуй, в Софии впервые я так ясно ощутил, какого незаурядного исполнителя этой партии имеет в его лице отечественная оперная сцена.

Владислав Пьявко уже десять лет работает в Большом театре и поет практически все основные партии драматического тенора, причем некоторые из них почти бессменно (примером может служить та же партия Радамеса, в которой он выступал один на протяжении четырех лет). Уже первая крупная роль Пьявко в театре — Пинкертон в «Чио-Чиосан» — показала его значительный творческий потенциал: отличный голос, благодатные внешние данные, свободу сценического поведения. В партии Хозе вокально-сценические данные певца раскрылись еще ярче. Он не только проникновенно и выразительно спел партию, продемонстрировав возросшую вокальную технику и уверенное владение голосом, но и отлично сыграл роль, впервые по-настоящему проявив свой огромный сценический темперамент. Вместе с тем молодого артиста можно было упрекнуть в излишнем увлечении стихией звучания, некотором избытке экспрессии. Объяснение этому, очевидно, надо искать в истории становления Пьявко как вокалиста.

Напомню, что он пришел в Большой театр по окончании отделения актеров музыкальной комедии ГИТИСа. Годы учебы не были для него легкими. На первых курсах института вокальную природу голоса Пьявко не удавалось выявить, и не раз над ним нависала угроза отчисления. Но зато сразу обнаружились его многообещающие актерские данные, что позволяло руководителю курса, профессору Б. Покровскому, неизменно отстаивать своего студента. В раскрытии вокального дарования Владислава большое значение имела встреча с вокальным педагогом С. Ребриковым. В процессе занятий ученик безгранично поверил в учителя, учитель — в ученика. Это дало результат: на четвертом курсе неожиданно для всех Пьявко запел. Мало того, у него обнаружился полноценный драматический тенор с роскошными верхами. Отличные вокальные данные плюс музыкальность и артистизм помогли молодому певцу стать стажером Большого театра. Первые выступления на сцене не обошлись без шероховатостей (ведь опыта пения с оркестром у Владислава не было никакого), но зато даже в крошечных ролях Пьявко сумел показать свои актерские способности. К этому времени он уже поверил в свои силы. И утверждение себя как певца, как вокалиста имело для него в тот период первостепенное значение. Это, очевидно, и послужило психологической причиной того опьянения стихией звучания, которое особенно сильно давало о себе знать на первых порах.

Все эти годы певец неустанно и кропотливо шлифует свое вокальное мастерство. Большую пользу принесла ему двухгодичная стажировка в La Scala. Занятия с маэстро Пьяцца и маэстро Пасторино закрепили вокальные навыки, полученные у Ребрикова, позволили обрести уверенность и стабильность исполнения. Когда Пьявко поступал в Большой театр, то, анализируя достоинства его голоса, все в первую очередь отмечали великолепные, яркие верхние ноты. О среднем регистре говорили меньше — он был более тусклым. Теперь же у певца середина звучит сочно и наполненно, все регистры выровнены, снизу доверху голос отливает благородным металлическим блеском. Ровность тембра сочетается с уверенным владением динамикой. Достигая

в высшей степени звучного forte, певец умело (но еще не всегда в должной мере последовательно) пользуется mezza voce и piano. В настоящее время для Пьявко практически не существует технических и тесситурных трудностей. На высоком профессиональном уровне он исполняет труднейшие в вокальном отношении партии. Уверенно нанизывает он один за другим си-бемоли в партии Радамеса, превосходно поет знаменитую стретту Манрико, причем исполняет ее в C-dur, в то время как большинство теноров, даже с более легкими, чем у Пьявко, голосами, транспонируют ее на тон вниз¹. Единственное, чего еще недостает Пьявко, — это большей кантиленности, плавности звуковедения. Но, зная его упорный характер и непреклонное стремление к совершенствованию, думаю, что со временем это придет.

О Пьявко нельзя говорить только как о вокалисте. Выше уже отмечалось, что он обладает незаурядным сценическим дарованием и в отличие от подавляющего большинства оперных певцов получил профессиональное актерское образование. Его профессионализм сказывается, в частности, и в том, что в каждой роли, в каждом спектакле Пьявко предельно собран, целеустремлен, он никогда не позволяет себе работать «в полнакала», выкладываясь до конца, даже если приходится выходить на сцену усталым или нездоровым.

Михайло Туча

Важный этап в биографии певца — создание образа Каварадосси. В этой работе, на мой взгляд, наиболее полно и органично слились его вокальные и актерские данные. Постановка «Тоски» в Большом театре — одна из лучших отечественных интерпретаций опер западного репертуара и одна из лучших постановок этой оперы в мире. Режиссер-постановщик Б. Покровский нашел монументальное и современное решение. Вместе с тем оно ставит перед исполнителями очень сложные актерские задачи. Пьявко прекрасно освоил предложенный режиссером сценический рисунок, сделал его своим. Артист показывает своего героя в развитии: веселый и беззаботный в начале оперы, он решителен и смел в сценах с Анджелотти, мужествен и непреклонен в неравном поединке со Скарпиа. Особенно интересно играет Пьявко финальную сцену. Его Каварадосси трезво осознает свою участь и отнюдь не верит в возможность освобождения. В разговоре с Тоской он лишь с виду весел, но по его грустным глазам и отдельным сорвавшимся репликам, спетым каким-то упавшим голосом, явно чувствуется, что веселость дается ему громадным напряжением воли, что прощается он с Тоской навсегда. В безмолвной финальной сцене, решенной целиком пластическими средствами, артист демонстрирует виртуозное владение телом и исключительную актерскую самоотверженность. Как бы желая в последний раз наглядеться на любимую, он поднимается к месту казни вверх по лестнице, не отрывая взгляда от ее лица (при этом ему приходится совершать сложное винтообразное движение), а затем на несколько мгновений застывает, контрастно освещенный восходящим солнцем (это тот, увы, нечастый случай, когда возглас Тоски «О, как красив мой Марио!» не кажется данью оперной условности), чтобы после залпа рухнуть на ступеньки и остаться лежать вниз головой, вплоть до закрытия занавеса.

Высокий уровень актерского профессионализма Пьявко, в частности, подтверждает следующий факт. Каварадосси он поет уже

_________

¹ Кстати говоря, партию Манрико В. Пьявко впервые (и с большим успехом) исполнил в 1972 году (еще до премьеры в Большом театре) на Международном фестивале в Висбадене. И его стретта в оригинальной тональности произвела на висбаденскую публику и критику (достаточно избалованных первоклассными исполнителями) ошеломляющее впечатление.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Гусев

НА ПОРОГЕ ЗРЕЛОСТИ

Михайло Туча

Содержание