А. Сохор

«Князь Игорь» — известный и не известный

Постановка «Князя Игоря» А. Бородина, осуществленная на сцене Театра оперы и балета Литовской ССР в новой музыкально-сценической редакции, привлекла к себе большое внимание музыкальной общественности, вызвав разноречивые мнения. Публикуемая ниже статья А. Сохора — один из откликов на этот спектакль. Редакция предполагает продолжить о нем разговор в следующих номерах.

Театр оперы и балета Литовской ССР впервые показал оперу А. Бородина «Князь Игорь» в новой музыкально-сценической редакции. Ее подготовили Е. Левашев и Ю. Фортунатов (которому принадлежит оркестровка всех эпизодов, отсутствующих в изданной партитуре оперы и восстановленных по рукописям Бородина) вместе с режиссером-постановщиком спектакля Б. Покровским.

«Князь Игорь» Бородина издан и ставится обычно на сцене в редакции Римского-Корсакова и Глазунова. Нельзя не преклоняться перед творческим подвигом друзей композитора, давших жизнь великому эпическому творению русской музыки. Надо самому увидеть бородинские рукописи, большей частью незавершенные, сохранившиеся в виде эскизов, состоящие из отдельных листков, содержащие по нескольку вариантов одного и того же фрагмента, и вспомнить, что автор не оставил окончательного плана оперы и не успел заполнить некоторые явные пробелы в развитии действия, чтобы в полной мере оценить гигантский самоотверженный труд первых редакторов «Князя Игоря». В. В. Стасов справедливо сравнивал их с героями «Илиады». Передавая в «Русскую музыкальную газету» отчет Глазунова о том, что было им и Римским-Корсаковым сделано для окончания оперы Бородина, В. В. Стасов написал Н. Ф. Финдейзену: «Мы с Вами навеки закрепим в печати эту чудесную историю Патрокла, которого защищает и убитого уносит на своих плечах с поля сражения Ахиллес. Только у нас будет тут не один Ахиллес, а целых два: Глазун и Римлянин» ¹.

Вместе с тем уже Стасов видел недостатки первой редакции оперы. Он знал (и говорил об этом юному Б. Асафьеву), что в изданный клавир вошло далеко не все из сочиненного Бородиным. Дальнейшие архивные изыскания подтвердили, что несколько более или менее готовых эпизодов «Князя Игоря» остались неопубликованными. Правда, нет уверенности, что композитор включил бы их в окончательный вариант оперы. Более того, судя по сохранившимся авторским наброскам плана «Князя Игоря», некоторые сцены, безусловно важные с точки зрения цельности и последовательности драматургии, были тем не менее намечены к сокращению или полному изъятию, так как затягивали и без того огромный по длительности спектакль. Но, повторяю, последнего, окончательного решения Бородин не принял. Поэтому отдельные дополнения к

_________

¹ В. В. Стасов. Письма к деятелям русской культуры, т. 2. М., 1967, с. 233.

корсаковско-глазуновскому варианту партитуры в принципе возможны и правомерны.

Нельзя отрицать и того, что в построении «Князя Игоря», предложенном его первыми редакторами, не всюду сведены «концы с концами». Оборвана линия Владимира Галицкого. Остается неизвестной и дальнейшая судьба Владимира Игоревича. Главное же — не получил полного разрешения драматургический конфликт — между русскими и половцами. Все это произошло из-за того, что Бородин отказался от запланированного вначале эпилога (перенеся его музыку в пролог). А ведь только из эпилога, действие которого происходило через два года после возвращения князя из плена, зрители могли бы узнать, что Игорь разделался с внутренними врагами, заточив Владимира Галицкого в тюрьму, и совершил новый, на сей раз успешный, поход на половцев, что сын его вернулся на родину вместе со своей женой, Кончаковной. Следовательно, редакторы не виноваты в драматургических неясностях оперы. Однако факт остается фактом — в изданной партитуре они существуют.

Количество их возрастает в несколько раз, когда, по сложившемуся обычаю, при постановке опускается третий акт, со сценой побега Игоря... Но, не оправдывая театры, можно понять их. В корсаковско-глазуновской редакции третий акт намного слабее остальных (что объясняется очень просто: в распоряжении редакторов было слишком мало бородинских материалов). Наряду с оригинальными и яркими («Половецкий марш», трио Владимира Игоревича, Кончаковны и Игоря), в этом действии оперы есть ряд менее интересных номеров, нередко повторяется музыка, уже звучавшая во втором акте. Поскольку же при постановке «Князя Игоря», из-за его объема, все равно приходится чем-то жертвовать, то третий акт отсекают целиком. В результате — разрушается логика композиции оперы.

Неудивительно, что в последние годы не раз предпринимались попытки пересмотреть привычный, трехактный сценический вариант, найти какое-то новое решение. Еще в конце 50-х годов ленинградский режиссер А. Киреев включил в свою постановку «Князя Игоря» в Улан-Удэ эпилог. То же сделал Р. Тихомиров в фильме-опере «Князь Игорь»; помимо того, там были восстановлены некоторые сцены третьего акта. В нынешнем году выпускник Ленинградской консерватории режиссер А. Неймат-заде осуществил в Баку постановку оперы Бородина с восстановленным третьим актом (правда, он дан в сокращении и сделан второй картиной второго действия).

Вот почему вильнюсская премьера вызывает большой интерес, и прежде всего заслуживает самого серьезного внимания новая музыкально-сценическая редакция «Князя Игоря», заметно отличающаяся от традиционной.

Пожалуй, главное отличие — сжатие и вследствие того динамизация третьего акта, что позволяет теперь ввести его в оперу в качестве обязательного звена драматургии. Динамизация достигается исключением песни Кончака (№ 19), сочиненной, в основном, Глазуновым, речитатива Кончака и хора ханов (№ 20 б и в), некоторых других эпизодов, затягивающих действие, а также благодаря купюрам в «Половецком марше», квартете, сцене бегства Игоря. Все эти изменения, безусловно, целесообразны.

В то же время третий акт в его новой редакции кое в чем уязвим. Во-первых, он чересчур длинен: исключив или сократив одни номера, редакторы ввели вместо них другие, отнюдь не обязательные и даже попросту излишние в данном акте, как и в опере в целом. Таков прежде всего первый вариант арии Игоря «Зачем не пал я на поле брани». Как известно, Бородин, не удовлетворенный чисто речитативным складом этой музыки (взятой почти целиком из неосуществленной оперы-балета «Млада»), еще в 1881 году написал другую арию Игоря («Ни сна, ни отдыха...»), которая заменила ранее написанную, вернее, так сказать, «отменила» ее. Новая ария воплотила те же раздумья и душевные терзания плененного князя, но передала его внутренний мир и разностороннее, и ярче. Поэтому давать старую арию рядом с новой — значит действовать прямо вопреки ясно выраженной воле композитора.

Вряд ли стоило также вводить (в виде интермеццо между третьим и четвертым актами) и музыку финала «Млады» — «Разлив вод». Хотя у Бородина одно время было намерение использовать эту музыку в «Князе Игоре», но оно осталось неосуществленным, и мы не знаем, как в конце концов поступил бы автор, и без того обеспокоенный чрезмерной длительностью оперы. Включение «Разлива вод» в новую редакцию почти сводит на нет эффект сжатия композиции, достигнутый в предыдущих сценах третьего акта. Кроме того, в интермеццо есть хоровая партия и к ней написан отсутствующий у Бородина текст обращения к Дону (автор — Т. Чередниченко). Текст, явно выпадающий из стиля бородинского либретто и отнюдь не украшающий спектакль...

Во-вторых, в новой редакции третьего акта без достаточных оснований изменено поведение действующих лиц в сцене бегства Игоря.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Сохор

«Князь Игорь» — известный и не известный

Содержание