Выпуск № 1 (446) | 1976 - страница 55

эмоциональную атмосферу XVIII века в России. Помимо этого, в 1880 году Мария Петровна опубликовала свой перевод романа «Новый помещик» известного венгерского писателя Мавра Йокая. В западноевропейской печати был помещен ее очерк на немецком языке, озаглавленный «Декабрист в Сибири» ¹⁵.

Общее число публикаций Марии Петровны Свистуновой, к сожалению, нельзя установить, поскольку еще не раскрыты все ее псевдонимы. Уже перечисленные работы свидетельствуют об исключительной широте интересов их автора. Казалось, перед талантливым человеком открывалась широкая творческая перспектива.

Однако жизнь эта была вскоре надломлена. Что случилось — пока неизвестно, но концертная деятельность Свистуновой внезапно прервалась...

15 февраля 1889 года в Москве скончался Петр Николаевич Свистунов — «добрый, безупречно честный, редкий семьянин, муж и отец, много любивший свою Родину. <...> Его старшая дочь Маделена, Магдалина Петровна, не вышла замуж. Умерла она уже немолодая в Витебске, где последнее время жила за дешевизною, так как средств к жизни у нее было очень мало», Так завершает Е. Головинская свои скупые заметки о необыкновенных и тяжелых судьбах сибирского изгнанника-музыканта и его дочери — первой известной пианистки, родившейся в Сибири.

ПИСЬМА МАГДАЛИНЫ ПЕТРОВНЫ СВИСТУНОВОЙ К ЕЕ ОТЦУ ПЕТРУ НИКОЛАЕВИЧУ

Буда-Пешт, 1876 г.

Милый Папа,

сегодня, 16(4) октября, суждено мне было познакомиться с Листом. Он нынче приехал в 5 ч. утра, был у обедни. Я сидела в классе у Фолькмана ¹, когда Лист вошел в сопровождении Абрани ².

Мы, ученицы, все встали. Лист поговорил с Фолькманом. Абрани указал ему на меня. Он подошел ко мне:

[ — Вы из Москвы?

— Да, мсье, я издалека приехала засвидетельствовать Вам свое почтение.

— Вы приехали вторично? Были ли Вы когда-либо в Пеште ранее?

— Нет, мсье.

— А Вы знаете Вену?

— Я там была во время выставки.

— Эркель говорил мне о Вас, он утверждает, что Вы проявляете много усердия.

— Я делаю все, что от меня зависит, мсье.

— Приходите ко мне.

— О, нет, мсье ³.]

Два раза мне подал руку. Раскланялся и ушел. С другими ученицами ни слова не говорил и не подходил к ним. Да, еще он мне сказал: [«Я знаю многих из Ваших соотечественников и также других людей, приехавших из России. Клиндворт ⁴ был у меня»], потом назвал Чайковского и Н. Рубин[штейна]. Я сказала, что знаю их.

После класса я разговаривала с Абрани в гостиной и передала ему многое, что сочла нужным. Лист его очень любит, нынче пришел к нему, пока он еще в постели лежал. <...> Мадам Мари говорит, что Абр[ани] Листу скажет, что я ему говорю, да и сам Лист мне будет делать вопросы.

Надо Вам описать наружность Листа: он вовсе не очень высок, немного повыше среднего роста и не худ, волосы густые, длинные и седые. Разговаривая со мной, опустил глаза. Хорошо говорит по-французски, но видно, что это не родной его язык. На нем длинный сюртук.

Теперь самое интересное: как я при нем сыграю!

_________

¹⁵ «Europa», 1869, № 22.

_________

Письма печатаются по оригиналам, хранящимся в Рукописном отделе ГВЛ /ф. 513, М. 5792 II/5) и написанным на русском и частично на французском языках. Перевод с французского выполнен старшим преподавателем кафедры иностранных языков Новосибирской консерватории Л. Ландо. Переведенные тексты и раскрытые сокращения заключены в квадратные скобки. Купюры обозначены угловыми скобками. В текстах часты инверсии, — видимо, потому, что в семье говорили по-французски.

¹ Фолькман Роберт (1815–1883) — немецкий композитор, профессор контрапункта и композиции в Академии музыки.

² Абрани (Абраньи) Корнель (1822–1903) — венгерский пианист (ученик Шопена), композитор, музыковед, профессор и ученый секретарь Академии музыки.

³ Смысл последней фразы может быть определен как выражение смущения, нерешительности что, кстати, подтверждает и начало третьего письма. Однако ее можно толковать и иначе: в это время Свистунова еще не числилась ученицей Листа по курсу «высшего исполнительского искусства», а потому не сочла возможным злоупотреблять любезностью весьма занятого человека.

⁴Клиндворт Карл (1830–1916) немецкий пианист, дирижер и педагог, в 1868–1871 годах — профессор Московской консерватории.

<...> Странно, что Ваши письма пропадают, посылайте заказные иногда, я вовсе не желаю, чтобы милые москвичи знали содержание нашей переписки. Ясно, что письма перехватывают.

До свидания до следующего письма. Нынче я хотела лишь рассказать Вам о моем первом свидании со знаменитым Францем Листом.

Крепко Вас обнимаю, дорогой Папа, и всех наших целую.

Ваша Madeleine.

<...> Да, Эркель ⁵, который прекрасно играет, мне сказал: «Вы меня превзошли!» — «Ах, как я рад, что Вы так играете». — «Вы сами не знаете, что вы можете». — «Вы все можете».

Кажется, во мне находят огромный талант. Дай Бог. <...>

Буда-Пешт, 18(6) октября 1876 г.

Дорогой мой Папа!

Слава Богу, моя игра понравилась Францу Листу. «Bravo!» — сказал он и ударил в ладоши. Он меня встретил словами:

[ — Говорят, что Вы играете великолепно!], подал руку.

[ — О, мсье, я ничего об этом не знаю]. Взял мои ноты и открыл Capriccio Мендельсона.

[ — Я Вас слушал вчера. Вы играли здесь.]

(Я и забыла совсем, что вчера немного играла в Академии, не застав дома мадам Абрани.)

Когда я кончила Capriccio и фугу Баха, Лист меня даже погладил по шиньону. Тут был милый Эркель, который меня ободрял, и мсье Абрани. Кончив, я раскланялась и вышла.

Да, по просьбе Эркеля, Лист выбрал мне Прелюд и фугу, которые я должна выучить к его приезду. Теперь он едет к знакомым на дачу <...>.

Абрани вышел после ко мне и сказал: [«Господин Лист заявил, что Вы талантливы. Если он это говорит, — то это много значит: Вы выиграли сражение».]

Итак, поздравьте меня, милый Папа, и благословите. <...>

Ваша Madeleine.

Буда-Пешт, 1(13) ноября 1876 г.

Милый Папа!

Теперь Вы можете меня поздравить: я ученица Листа. Сегодня он мне дал первый урок. Утром я была в Академии (урок теории брала), Абрани мне сказал, что Лист спрашивал его, отчего я к нему не прихожу. Нынче в половине четвертого я могу явиться на урок. Я пошла. У него 6 учениц, я 7-я, еще поступит 8-я, Зингер, кончившая курсы в Венской консерватории <...>.

Я ему сыграла Prelude и фугу Баха, хвалил, кое-что поправил. Спросил, еще нет ли чего? Но я больше не принесла ничего и сказала:

[ — Я не могу злоупотреблять Вашим терпением!] Уходя, спросила:

[ — Советуете ли Вы мне возвращаться?

— Если Вам это не неприятно.

— О, нет, мсье! Что я Вам должна сыграть?

— Все, что Вы захотите!]

Фугу велел наизусть учить и, когда выучу, сыграть. Здороваясь, он мне сказал:

[ — Я Вас ждал в пятницу?

— Мсье, я не осмелилась прийти без разрешения.

— Но я сказал Эркелю, что Вы можете прийти, ежели Вы того желаете.]

Но я Эркеля еще не видала с тех пор, и потому он мне не мог этого передать. Я постараюсь сохранить уроки и у Эркеля. Абрани мне сказал: «Вам он это позволит» (т. е. Эркель мне позволит учиться у него и брать уроки у Листа в то же время).

_________

⁵ Свистунова была ученицей Ф. Эркеля по высшему курсу фортепианной игры.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание